Всего за 519 руб. Купить полную версию
Несмотря на тяжелый труд, число моих провалов росло так же, как и число долгов. Годы шли. Безумие нарастало. Мне пришлось взяться за целую серию работ, калечащих эго, которые больше подошли бы неандертальцу: мойщик посуды в китайском ресторане (да, на кухне, там есть тараканы), разнорабочий в чикагских трущобах, разносчик утренней газеты «Чикаго трибьюн», продавец в ресторане быстрого питания «Сабвэй» (какого хрена?), складской клерк в «Сирс»[14] (в долбаном отделе текстиля), собиратель пожертвований на благотворительность и маляр.
Есть что-нибудь хуже, чем эти гребаные работы и их оплата? Часы работы! Большинство из них начинались в 34 часа утра Пять лет колледжа. И все для того, чтобы жить как молочный фермер. Черт возьми, с деньгами было так туго, что я продался женщине старше себя, чтобы купить подарок на свадьбу своего лучшего друга.
В это же время мои друзья строили карьеру: каждый год их зарплата росла на 3 %. Они покупали «Мустанги» и «Акуры» и дома на 1200 квадратных футов. Они казались довольными и жили стандартно. Они были нормальными. А я нет.
В 26 лет я впал в депрессию. Мои бизнесы так и не стали самодостаточными. И я не смог. Сезонная депрессия разъедала мою и без того уязвленную психику. Дождливая, темная, мрачная погода Чикаго вызывала у меня единственное желание остаться в кровати и есть вкусную выпечку. Достижениям предшествует солнечный свет, так что я особо ничего не достигал. Устав от работ для тех, кто не смог даже окончить школу, я не стремился вылезать из постели. Сомнения стали моей ежедневной аффирмацией. Я был истощен провалами физически, эмоционально и финансово. Я знал, что моя жизнь не отражает настоящего меня. Знал, что есть Скоростная полоса, но никак не мог ее найти. Что я делал не так? Что не давало мне подняться? После стольких лет исследований и учебы, после чердака, набитого книгами, журналами и кассетами про «быстрый старт», я был еще дальше от богатства. Я сидел в тупике на Обочине, а Скоростной полосы все не было видно.
Глубокая депрессия привела меня к эскапизму. Но вместо наркотиков, секса или алкоголя я топил себя в книгах и продолжал изучать никому неизвестных миллионеров. Если я сам не стал успешным, почему бы не сбежать в жизни тех, у кого это получилось.
Но становилось только хуже.
Мои близкие стали отворачиваться от меня. Девушка, с которой я долгое время встречался, заявила: «У тебя нет силы воли». У нее была безопасная, стабильная работа в агентстве по сдаче автомобилей в аренду. И мы постоянно ссорились, потому что она то и дело перерабатывала за гроши умопомрачительные 28 000 долларов в год. Конечно, она правильно возражала, говоря: «У тебя вообще нет работы. Ты зарабатываешь 27 000 долларов меньше, чем я. И ни один твой бизнес не работает!» Она была умница. Наши отношения закончились, как только рекламщик с корпоративного радио начал за ней ухаживать.
А еще моя мама. Первые годы после колледжа она была ко мне снисходительна, но потом устала терпеть мои неудачи и потеряла веру. И я не виню ее. Высадка человека на Луну в свое время звучала как пустое обещание.
Ее указания притупили мой драйв. Она орала: «Найди работу, дружок!» минимум 20 раз в неделю. Уф, даже сегодня я содрогаюсь. Эта фраза, произносимая таким тоном, могла вытравить тараканов в постапокалиптическом мире. Были дни, когда я хотел засунуть голову в тиски и раздавить себе уши.
Мама предлагала: «Продуктовый магазин ищет продавца, почему бы тебе не сходить на собеседование?» Как будто мое образование и последующие пять лет мытарств должны были затмиться прилавком гастронома, нарезанием болонской колбасы и раскладыванием картофельного салата соседским мамашам. Благодарю за совет, но я пас.
Моя буря пробужденияАгония холодной чикагской бури выбросила меня на жизненное перепутье. Это была холодная ночь, и я до смерти устал, работая водителем лимузина. Мокрый снег просочился в мои ботинки, пока я воевал с мигренью. Четыре таблетки аспирина, принятые часом ранее, совсем не помогли. Буря нарастала, и становилось ясно: я еще не скоро попаду домой. Мои обычные маршруты занесло снегом. Разочарованный, я направился к обочине неосвещенной дороги. Припарковал лимузин и посмотрел на себя в темной мертвой тишине.
Я чувствовал как холод растаявшего снега ползет от пальцев по ногам. За окном красиво танцевали снежинки ироничное напоминание о том, как я ненавидел уродство зимы. Я откинулся на спинку сиденья и издал эпический вой. Пока глазел на потолок лимузина, освещенный сигаретой, реальность догнала меня: «Что, черт возьми, я делаю? Во что превратилась моя жизнь?»