Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
И тут же выдвигает жесткое условие:
Без барабанщика вы никуда не поедете.
Пол предлагает решение:
Как насчет сына владельца клуба Casbah?
Пита Беста? уточняет Джон.
Пол кивает.
У него есть барабанная установка.
Восемнадцатилетний Пит явно новичок, музыкант совсем неопытный, но, по словам Джона, «ритм держать может».
Глава 8
When I left my home and my family
I was no more than a boy
Когда я бросил дом и близких,
Я был еще совсем мальчишкой
В гамбургский район Санкт-Паули они прибывают около полуночи. Доплыли на пароме из Хариджа до Хук-ван-Холланда, оттуда микроавтобусом до Германии.
Им дали подписать контракт на немецком и английском языках и повели в мрачный, сырой спальный район «свинарник клоповник последний», расположенный за киноэкраном порнокинотеатра Bambi напротив клуба Indra, где они будут работать на Бруно Кошмидера, бывшего циркача лет под шестьдесят, хромавшего из-за боевого ранения.
Вечером в будни играть будете по четыре с половиной часа, инструктирует их Кошмидер через переводчика, с тремя перерывами по тридцать минут. По выходным играете шесть часов.
Джон бледнеет. «Наше самое долгое выступление длилось 20 минут. А теперь от нас требуют играть не меньше шести часов, причем все следующие 48 вечеров?»
The Beatles поднимаются на маленькую сцену. Восемь часов, 17 августа 1960 года. Ровно двадцать лет назад[5] немцы впервые совершили налет на Ливерпуль. Фашистские самолеты тогда разбомбили порт.
Пит Бест темп не держит, зато с педалью басового барабана управляется неплохо. «Мы весь вечер напролет держали этот мощный четыре-на-такт», вспоминает Джордж. На шум стекается толпа. Немцам нравится!
И так каждый вечер.
В клубе Indra The Beatles ставят свой рекорд: 204 часа на сцене. Если бы играли у себя это было бы 136 полуторачасовых концертов.
«От долгого пения начинало болеть горло, не без удовольствия вспоминает Джон об их болезни, которую они прозвали Гамбургская глотка. Чтобы двенадцать часов за раз выдержать, надо было вкалывать конкретно. Дома мы никогда бы так не натренировались».
Когда в середине октября они вернулись домой, Аллан Уильямс изумился: они стали играть действительно здорово. «Мы стали там самой охрененной группой, расскажет потом Леннон об их раннем этапе. За нами было уже не угнаться».
Когда у них упадническое настроение и надо срочно его поднять, Джон включает агента студии c сигарой в зубах и с гадким американским акцентом кривляется:
Пар-рни, куда мы катимся?
Парни отвечают с таким же жутким американским акцентом:
Пр-рямо в топы, Джан-ни!
Куда-куда, пар-рни?
В самые то́пы-по́пы, Джан-ни!
Так дер-ржать!
Бруно Кошмидер предлагает им новый контракт, с октября до конца следующего года, на выступления в другом его клубе, который больше и популярнее. Это Kaiserkeller, где на выходных они будут чередоваться с другой группой.
А что это за другая группа? интересуется Джон.
Рори Сторм и его The Hurricanes.
То есть их уравняли с лучшей ливерпульской группой.
Глава 9
Man, I was mean but Im changing my scene
Чувак, я был подлым, но я изменился
Полу нужна новая гитара. Та, которая у него сейчас, уже никуда не годится. Джон положил глаз на Rickenbacker 325 светлого дерева и 18-ваттный Fender Deluxe американской сборки.
Пол считает, что им нужен новый басист. Стюарт стал играть получше, но он несерьезно относится к музыке. «Наша группа еще прославится, утверждает Пол, но с таким басистом мы далеко не уедем, он тянет нас назад».