Всего за 249 руб. Купить полную версию
Специалист по немецкому кино тридцатых-сороковых годов, добавили они.
Прямым следствием такой рекомендации стал настоящий экзамен, который Тити немедленно мне учинила. Пытала, как двоечника на уроке. Тащила от фотографии к фотографии, а я должен был называть имена. Ну, знаменитостей-то я легко опознавал, Вилли Фрич или там Дженни Юго, однако в большинстве случаев я позорно молчал. Всякий раз, когда вместо ответа я только беспомощно пожимал плечами, Тити укоризненно похлопывала меня по щеке. Этот жест, очевидно казавшийся ей самой проявлением очаровательного кокетства, по мере повторения нравился мне все меньше.
С одного из снимков не открытка с автографом и не газетная вырезка, а самая обычная старая фотография, коричневатая, с волнистой обрезкой, на меня глянула молодая, очень светлая блондинка, посылая в объектив лучезарную, но явно безличную, профессионально наклеенную улыбку.
А это кто? спросила Тити, и когда я и в этот раз спасовал, наградила мою щеку уже не снисходительным похлопыванием, а вполне ощутимой, полновесной оплеухой.
Ребята из архива, оставшись за столиком попивать пиво, чуть не покатились со смеху.
Это я, наставительно изрекла она.
Да, рассказала Тити, затягиваясь следующей сигаретой, она тоже когда-то снималась в кино, звездой не была, но вполне могла бы стать, обернись все иначе, продлись война еще годик-другой, и если бы, если бы, если бы
Я, между прочим, тоже была когда-то хорошенькой. Хоть сейчас по мне и не скажешь.
Она явно напрашивалась на комплимент, и мы тут же наперебой поспешили удовлетворить ее запросы.
Звали ее Тициана Адам, имя необычное, я поначалу подумал даже, что псевдоним. Позже, однако, выяснилось, что ее и в самом деле так звали.
Тициана Адам родилась 4 апреля 1924 года в Тройхтлингене, Бавария.
Как я впоследствии удостоверился в архиве УФА, она действительно какое-то время числилась там на контракте, хоть и сыграла совсем немного ролей. В Берлин она приехала, должно быть, лет в девятнадцать. Девятнадцатилетняя девчонка, ради карьеры готовая на все.
Интервью с Тицианой Адам
(4 августа 1986) [15]«Ухер» [16], как я вижу. Что, у вас в Америке своих хороших магнитофонов нету?
В фонде напрокат взяли, понятно. Хорошая штука, удобная Сегодня-то все больше дешевка То ли дело в мое время Со звуком обычно вторая камера была Одна на изображение, ну а вторая Со звуком вечно было мучение. Обе пленки синхронизировать жуткая морока. Ну, вам-то это известно. Ученый как-никак.
А уж наушники Слоновьи уши. У нас это так называлось, потому что Здоровенные, огромные просто. У нас звукооператор был, глухой. Вообще глухой, как пень. Можете себе представить? Глухой звукооператор! Это было, когда мы
Хорошо, хорошо. Задавайте ваши вопросы. Проверка звука: раз, два, три. Проверка: раз, два, три. Задавайте ваши вопросы.
Вообще-то, это случайно вышло. Хотя, может, и нет. Сниматься в кино я всегда мечтала. Сызмальства, еще крохой. Как другие принцессой мечтают стать. Или ветеринарным врачом. Я мечтала о кино, а мой младший братишка Все они на железной дороге были помешаны. Тройхтлинген ведь был город железнодорожников. Крупный узел. Поэтому американцы в сорок пятом и И если спросите, я прямо скажу: это было преступление. Хоть вы и американец, все равно так и скажу. Преступление. Мой братишка в пятнадцать лет под бомбежкой Пятнадцать лет Ребенок еще. Я тогда уже в Берлине была. То есть, вообще-то говоря, уже не в Берлине. Потому что мы ведь
Да, вам стоит меня послушать, если только у меня время В таком заведении Работе конца не видно. Вот уж не думала, не гадала, что когда-нибудь Каждую ночь у стойки. [Напевает.] «Стаканы я мою здесь, господа» Не знаете эту песенку? «Пиратка Дженни» [17]. Вот такие роли я бы играла Чтобы с переживанием. Но к таким меня тогда еще и близко не подпускали Да и пьесу уже запретили.
В сорок третьем. Стенографисткой. Разумеется, не 150 слогов в минуту, где уж там. Но в то время место было легко Мужчины же все были Одно слово вояки Странное слово, вообще-то.
Ну да, в армии.
Нет, нет, с немецким у вас все хорошо. Вполне прилично.
Стенографистка. Пишбарышня. Ну а кроме того, я тогда правда была хороша собой. Это всегда в цене. И не только в кино. Девчонка еще, совсем молоденькая. Родители мои вообще были против, чтобы я в Берлин, одна Моя мать Она все за мою девственность тревожилась.