Всего за 299 руб. Купить полную версию
Ничего, потерпи немного, матушка Татьяна Дормидонтовна. Мы ведь только на несколько дней сюда. В Иркутске вам-с станет намного лучше. Пройдемте-с к курорту? Я вполне согласен с вами-с
Татьяна Дормидонтовна, женщина полных сорока четырех лет от рождения, имела фигуру, которая могла еще нравиться весьма богатым господам, с пронзительным взглядом ярко-голубых глаз, светлые волосы, уложенные на макушке пучком и теплым, слегка властным голосом, прошла за ворота курорта и остановилась. Дым от печей кочегарки развивался над Ангарой. Вдалеке прозвучал длинный гудок парохода, плавно покачивающегося на волнах и проследовавшего на восток в сторону Иркутска. Женщина вдохнула воздух, и мечтательно зажмурив глаза, проговорила:
Как здесь-с хорошо. Так бы и не выходила в этот шумный городок. Невозможные зазывалы и пьяный люд только портят все настроение. А здесь Ох, прекрасно! Пойдемте-с, любезнейший Аполлинарий Кузьмич к ресторанчику, нас уже пригласили трапезничать перед вечером-с.
Посетителей в столовой было немного и поэтому супружеская пара из Иркутска, приехавшая недавно на курорт, прошли к столику и расположились в довольно-таки прекрасном настроении от прогулки по тропинкам курорта и, насладившись прекрасным видом реки и закатом, отужинать.
Татьяна Дормидонтовна, голубушка, я вчера заходил в магазинчик, где продают шляпы, но мне показалось, что в Иркутске они более прекрасны.
А что, Аполлинарий Кузьмич, эта уже не удостаивает вашего приличия? Может мы позже, у нас купим ее. Парфюм в салунах здесь не так уж прекрасен. Я разглядела зеркальце для себя. Чем же этот городок нас еще удивит?
Подай мне чашечку чая.
****
Когда женщина посмотрела в зеркало, она немного испугалась. Она отпрянула от своего изображения. Что ее так напугало? Зеркало, старое, с обшарпанной задней обшивкой с потрескавшимися на уголкам стеклах, выглядело обычно. Не молодая женщина, а ее звали Татьяна Дормидонтовна, ещё раз взглянула на свое отражение и опять отпрянула. Она увидела несколько таких же зеркал с потрескавшимися стеклами, и словно кто-то потянул ее за рукав, как бы уговаривая пройти вовнутрь, в царство загадочных зеркал, в которых отражались чьи-то лица. Улыбка очаровательной молодой женщины, строгий взгляд мужчины с трубкой в руке, милое личико девочки и палуба белого корабля, всадники в будёновках, старый Храм, колдунья. Татьяна Дормидонтовна попыталась сбросить видение, встряхнув головой, но оно осталось прежним, словно манило ее пройти по ковру, которого она, засмотревшись на зеркала, сразу не увидела.
Зеркало 2:
Колдунья Девочка Аглая
Девочка пробежала еще раз по дорожке возле дома, где жила старая бабка, которую все в деревне называли колдуньей и боялись ее. Яркое солнышко освещало все вокруг, и скользнула по окну дома. И только сейчас Аглашка увидела, что из окна на нее смотрит злая колдунья и зовет ее к себе. Испугавшись и озираясь по сторонам, девочка посмотрела еще раз на окно и осторожными шажками подошла к воротам, из потрескавшихся досок. Она открыла их и вошла во двор. Аглашка еще ни разу не была у колдуньи, да и какие девчоночьи игры могли ее занести в этот конец деревни. Двор, с местами пожухлой, местами яркой зеленой травой, показался девочки страшным. Она прошла по вытоптанной тропинке к дому и ступила на первую ступеньку, которая, как ей показалась, что вот-вот рассыплется, когда на нее наступишь. Доски на ступеньке были старые, потрескавшиеся, с обшарпанными углами и сквозными дырами. Девочка поднялась на вторую ступеньку и затаила дыхание, как ей было тяжело подниматься на крыльце старой бабки, которую все жители деревни обходили стороной. А когда проезжали или проходили возле ее дома, крестились и, чертыхаясь, старались быстрее преодолеть его, посылая проклятья.
Аглая, осмелившись, протянула руку к ручке двери, и ей показалось, что дверь почти невесомая. Так легко она открылась, словно было сделана совсем из досок. Потрескавшиеся, с длинными ворсинками древесины, местами зияющие дырами, доски на двери были легкими. Девочка открыла дверь и очутилась в темной комнате. Широко открыв глаза, быстро моргая, она смотрела на старую бабку. Та, сидевшая на табуретке, такой старой и обшарпанной, попросила не приятным скрипучим голосом ее:
Девочка, помоги мне. Мне надо проветрить траву, которой я лечу людей.