Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
А вот люди, живущие в Полисе (с рождения или однажды забредшие туда), Полис уже не покидали. В том была их вера. В отличие от деревенских послушников, читающих молитвы земным богам (Почве, Влаге, Зерну и прочим), они обращались к небесному пантеону и высоко почитали его звания, отчего не рвались на исследования и на чужие территории не забредали.
Неверующие в городе не встречались. Если в Полисе объявлялся неверующий он моментально исчезал. Никаких движений пропагандистских касательно религии не было. Все верили в откровенно плюющих на них богов из небесного пантеона и презирали деревенских за их неразумность (ибо земные боги не были зримы; они лишь понятия, плавающие в воздухе: несуществующая масса). Небесными же выступали важные господа. С ними можно говорить. Их можно увидеть.
И вот мы объезжаем упомянутый Полис. Конвой трясётся от гальки под колёсами, я трясусь от страха перед неизвестным.
Продай меня, умоляла я. Отдай в жёны. Не хочу здесь находиться, не могу быть в Монастыре.
Ты подписала договор.
Со мной ты заключил ещё один, настояла я. Вот здесь. И прикоснулась к его груди. Руки задержала на теле, а затем впопыхах утаила в карманах платья. Я прошу тебя, Ян. И могу просить, потому что мы с тобой не чужие друг другу люди.
Вот ты как заговорила. Кошка, причитал мужчина. Научилась?
Отдай меня в жёны. Продай ещё раз контрольный.
Зачем?
Действительно, Ян?!
Не хочу находиться в Монастыре, повторила я и следом пустилась в объяснения. Не хочу быть с другими. Не хочу ломаться под иную норму. Не хочу быть в системе.
Только поэтому?
Он знал истинное положение дел, так отчего не унимался и пылил? Нашей общей скорби было недостаточно?
Давай, говори, провоцировал мужчина. Ведь мы не чужие друг другу люди.
На издевательство я закрыла глаза. И вместе с тем я закрыла их на признание:
Не хочу видеть тебя. Вот так просто.
Это ли просто? бросил раздосадованный голос.
Каждый раз, день ото дня, секунда к секунде мне, Ян, паршиво, когда мы встречаемся. И я не хочу тебя видеть, не хочу знать, не хочу даже помнить.
Помнить ты будешь.
Надеюсь, что ссадить станет меньше, если ты окажешься дальше.
Значит, ты не простила меня, улыбнулся Ян. И не простишь.
Улыбнулся, потому что ничего другого не оставалось. То не было радостно, не было грустно; было никак: уголки жалко и жадно поднялись (словно подтянувшиеся нитями) и жалко и жадно расслабились.
Никогда, в который раз призналась я, хотя не слышала этих чёртовых извинений. Поэтому прошу отдать в жёны. Устрой торги: выстави свой лучший лот, давай. Я знакома лишь с одним, если то важно
То важно исключительному тому одному. А твой, вот так совпадение, в жёнах не нуждается. Ян задумчиво упёрся кулаками в подбородок. Разве ты хочешь стать? ты разродишься, радость моя, в первый год, во второй и так следом каждый; и каждый год ты будешь терять свою красоту. Этого ты хочешь? А быть одной из десятков и сотен ты согласна?
Он говорит о многочисленных жёнах (среди небесных богов многожёнство не грех; среди простых смертных вероятность казни).
Я и здесь буду одной из десятков и сотен. Но здесь я буду продаваться раз за разом, там единожды.
Не хочу я.
Что?
Ян выглядел поникшим. Уставшим, рассерженным, взъерошенным, тоскливым, недовольным и ещё, и ещё, и ещёОн запечатлел на себе всю скупость наших насыщенных и насыщающих отношений.
Не хочу я отдавать тебя кому-либо, оттолкнул от себя мужчина и приложился к бутыли, которую до этого пытался игнорировать, однако выбитая пробка как бы подначивала: «вопрос времени».
Следовало думать об этом раньше, сказала я.
Думал.
Но соблазн оказался слишком велик, да?
Не напоминай. Возможно в его следующем вздохе отразилось раскаяние. Не вскрывай рубцы, Луночка.
И я ужалила, как только смогла (а яда скопилось достаточно), воскликнув, что он продал меня, отдал и предал. И Ян перебил оправданиями и ответными криками, что никого он и никогда не предавал, ибо в верности и защите не клялся, а на озвученную некогда просьбу выдвинул беспрекословный отказ.
Ничего я тебе не обещал, Луна, подчеркнул мужчина. Мог лишь спасти
Но пожелал того не делать.
Именно!
Из-за денег, усмехнулась я.
Из-за принципов, поправил он. Из-за себя, из-за тебя, из-за мира, в котором мы с тобой живём, и из-за мира, в котором мы уже не живём и жить никогда не сможем. Ты попрекаешь меня за мой выбор, но в своём выборе я всё ещё не сомневаюсьВедь ты рядом.