Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Вот и всё, челюсть его скрипнула. Ответа он ожидал иного. Мольбы? Расспросов? Просьбы? Твоё решение, Луна. Вновь оно.
Грудь раскололась.
Ты лжёшь, улыбнулась я.
Хотелось бы мне лгать.
Поучаешь? Наказываешь?
Хотелось бы.
Он не мог так поступить. Ян эгоист, циник и собственник; а потому принадлежащее ему должно находиться в Монастыре. Никак иначе. Но лицо поникшее, опечаленное удручает и заставляет верить. Когда?
Можешь ударить, Луна, но позволь этому случиться, позволь это сделать.
И Хозяин Монастыря склонился, замерев перед губами. Я подалась навстречу, но в воздух взмыло животное ржание. Откуда?
Хозяин Монастыря бегло обернулся на металлические жерди ворот, через которые то видно на горизонте вырисовывался диковинный силуэт.
Не стоило упоминать его имя, протянул Ян.
О чём ты? спросила я. Кто и чьё имя упоминал?
Прошу, иди.
Просишь? бровь нагловато дрогнула.
Прошу.
Этого недостаточно.
Прошу, Луна, выдавил Хозяин Монастыря и неожиданно рухнул на колени. Вот. Я прошу тебя: ступай. Ты сломала что-то во мне. Иди. В комнату, в бани, на кухню куда пожелаешь. Можешь избить охрану, можешь помолиться, можешь извести сестёрчто угодно только пропади с улицы и не приближайся к кабинету.
Не понимаю
И не должна. Иди. Я не хочу показывать тебя приближающемуся гостю. Прошу, ступай.
Я запомнила этот жест и, погладив мужчину по щеке, ускользнула в здание. Под очередной животный возглас. Кто это был? И стоило ли мне опасаться этого лица ныне?
Однако я послушалась. Вновь. Вновь позволила отцовским речам наставлять и указывать. И то было моим решением. Раз за разом.
Ману перехватила меня на спальном этаже и, витиевато болтая о нарядах послушниц, утащила в собственные покои.
Кого боится Ян? перебила я.
Отец никого не боится, сердито прыснула женщина: её раздосадовало и упоминание имени, и констатация человеческого чувства.
Почему он боится за меня?
Много берёшь на себя, птичка.
Имею право, основания и возможности, посмеялась я.
Женщина посмеялась в ответ. И согласилась.
Дурной гость, отметила Ману и пригласила сесть за крохотный столик подле окна, затянутого плотными гардинами.
В комнатке было темно; единственным источником света служила лампадка у кровати. Женщина кивнула на адаптацию кухонного гарнитура из нескольких шкафчиков и полок (эти предметы появились недавно) и велела угощаться, несмотря на моё вечное отсутствие аппетита и вицеподобные ключицы. Я обнаружила пастилу (кухарка недавно сушила) и сигареты. Прикусила первое и облаком от второго укутала смуглое лицо. Ману вдохнула во всю силу (грудная клетка едва не распорола корсет) и замурлыкала на старом наречии. Было похоже на похвалу.
Чем занимаешься? спросила я в момент, когда в женские руки запала пляшущая ткань, к которой налипли крохотные сверкающие камни.
Костюмами, ответила Ману; на пальце вырос напёрсток, в пальцах игла, меж пальцев прозрачные нити.
Планируется Шоу?
Женщина ответила отказом; просто желала порадовать любимец.
Мне думалось, я твоя любимица, лукаво улыбнулась и в очередной раз затянулась.
Была, пока не украла Папочку.
За действие в прошедшем времени мне захотелось уколоть
Какого это жить с осознанием, что пуста и никогда не сможешь выносить дитя?
То было больно.
О, ты знакома с моей биографией. Очаровательно, не поддалась Ману. В Монастыре среди кошек завелось несколько крыс? Пора травить
Ты не ответила.
Я не враг, Луна. Мы на одной стороне, кивнула женщина. Даже если ощущения обратные. Не кусай ласкающую тебя руку. А если хочешь честного ответа держи: почти бессмысленно. Но лишь потому, что чувство материнства познать мне довелось. Послушницам же в тяготу не будет.
Как он убедил тебя отдать ребёнка?
Укоряешь?
Лёгкие напитались искусственно-сладким ароматом.
Спрошу иначе: как ты не убедила его оставить?
По той же причине, по которой вы не можете договориться с ним о дальнейшем сотрудничестве и работе в Монастыре, поперёк кольнула Мамочка.
Я настояла, что всё предопределено, и отправлюсь вслед за мужем. Ману настояла, что впервой слышит об этом.
Торгов не было?
Я бы сказала, птичка. Ты учишься летать и иногда бьёшь меня своим неокрепшим оперением, но ты всё еще моя птичка.