Всего за 139 руб. Купить полную версию
Папа, ваш подарок.
Мужчины посмотрели на неё. Седовласый с любопытством, отец с плохо скрываемой досадой.
Извини, малышка, я занят. Красиво. Тебе очень идёт.
Кармель поняла свою оплошность и смутилась. Собеседник отца поднялся и поцеловал ей руку.
У вас, Натан, очень красивая дочь. У неё классические черты лица.
Именинница покраснела и осторожно высвободила кисть. Отец нетерпеливо махнул рукой.
Мама уже пошла в свою комнату. Пойди ей покажи.
Кармель ворвалась в спальню матери, вдохновлённая похвалой незнакомца.
Сначала она ничего не поняла, из-за темноты не заметила, что мать в комнате не одна.
Мамочка, ты не спишь?
В ответ на её слова послышался приглушенный вскрик матери, а потом раздалось глухое бормотание мужчины. В свете фонаря, освещающего лужайку перед окном, Кармель различила два силуэта на кровати. Кровь мгновенно прилила к её лицу, щеки заполыхали. Она выскочила за дверь и помчалась к себе в комнату. Мать появилась через полчаса, присела на кровать дочери. В спальне запахло спиртным.
Ты когда повзрослеешь поймёшь: иногда у взрослых возникают потребности. Мы с твоим папой женаты уже много лет и скажем так: немного поднадоели друг другу. Не бойся, мы не собираемся расходиться. Семья для нас главнее всего. А это так небольшой адюльтер
Кармель сгорала от стыда и разочарования.
Уйди, пожалуйста, я не хочу тебя видеть, процедила она сквозь зубы.
Уйду. Только будь добра, не говори отцу. Он не простит, что я принимала мужчину в нашем доме. Я перепила шампанского и совершила глупость. Ася Ивановна дотронулась до плеча дочери.
Кармель дёрнула плечом.
Значит, вне дома можно?
В рамках приличия. Думаешь твой отец ангел? Да он первый начал мне изменять, разозлилась мать.
Кармель затошнило от гадливости и отвращения. Неужели они притворялись любящими супругами все эти годы. А она так гордилась своей семьей.
Уйди!
Ася Ивановна попыталась взять дочь за руку.
Сначала пообещай, что не донесешь отцу.
Обещаю. Только оставь меня в покое.
Я с большим уважением отношусь к твоему отцу и очень люблю вас. Но это отдушина для тела и души, она не имеет к вам никакого отношения, пробормотала мать.
Кармель закрыла руками уши.
Сейчас за столом она вспомнила тот давний случай. Он навсегда изменил её отношение к родителям. Кармель ничего не сообщила отцу, долгое время с трудом общалась с матерью, обходясь парой слов. С тех пор она стала замечать то, на что прежде не обращала внимания. Отлучки матери к подругам, частые якобы девичьи посиделки, бесконечные визиты в салоны красоты и парикмахерскую. Отец тоже задерживался на работе, встречал нужных людей, ездил по делам в другие города. Постепенно Кармель привыкла к таким отношениям в семье, которые её брат совершенно спокойно называл партнерскими. Она попробовала с ним поговорить. Эйтан выслушал, он был старше сестры всего на три года, но выглядел взрослым мужчиной.
Ты ведешь себя, как недалекая дурочка. Неужели веришь в вечную любовь? Заметив её смущение, брат засмеялся: Ах, ну да. Девичьи грезы о принце и любви до гроба. А на деле: страсть проходит и остается в лучшем случае уважение, совместные дети и нажитое добро. Скажи, что бы ты выбрала: развод родителей, неуверенность в будущем или вот такие партнерские, приличные отношения между папой и мамой.
Кармель задумалась.
Молчишь?
Она не хотела развода, не хотела выбирать с кем из родителей жить. Брат продолжил:
Карамелька, Эйтан назвал её детской кличкой, будь реалисткой и не забивай себе голову всякой ерундой. Личная жизнь родителей тебя не касается. Не твое это дело. Понимаешь?
Она кивнула. Брат, обладал аналитическим складом ума, увлекался точными науками, закончил аспирантуру и сейчас писал диссертацию по математике. Эйтан с детства подвергал всё анализу и разбору. Кармель посмотрела в его непроницаемое спокойное лицо.
Ты никогда не влюблялся?
Из чего ты сделала такой вывод? усмехнулся брат. Ошибаешься. Много раз. Но мне быстро становилось скучно. Большинство девушек глупы и надоедливы. Аж скулы сводит. Не для твоих, Карамелька, ушей, но все-таки скажу: женщины нужны только для одного. Эйтан потрепал её за ухо как щенка.
Она сердито увернулась.
Но ты, моя сестренка, а потому особенная. Я голову сверну тому, кто тебя обидит, пообещал он.
И вот сегодня утром Кармель нечаянно подставила мать, разрушив хрупкое равновесие в семье. Эйтан догадался, о чем она думает и спокойно процедил: