Всего за 488 руб. Купить полную версию
Из ямы лезь, считаю до трех и бросаю гранату! Два уже было!
Не стреляйте!
Голос был странно знакомым.
Себя назвал, а то стреляю!
Ким я! Юлий Борисович, не стреляйте! голос звучал глухо из-за того что его обладатель видимо был в яме
Вот оно как
Вылезай, и руки в гору! Руки на виду держи! заорал я буду стрелять!
Не стреляйте! Не стреляйте, век себе не простите
Да это Ким.
В Средней Азии немало евреев. Большая еврейская колония была и в Бухаре, вообще евреи селились по всей трассе Великого шелкового пути. Говорят, что даже пуштуны государствообразующая народность Афганистана никакие не мусульмане, а евреи. Еще больше евреев переехало сюда во время ВОВ, в эвакуации. Алма-Ата именно тогда окончательно и сложилась как город равно как и Ташкент. Немало сделали евреи на этой земле, народ они все-таки трудолюбивый и цивилизованный. Когда стало можно выезжать в Израиль многие уехали, но кто-то и остался. Например, такие как Ким. Он то ли еврей, то ли кореец, то ли китаец уйгур с той стороны границы а вероятнее всего всё вместе. Или просто корейскую фамилию взял, как многие евреи брали русскую. Чтобы проблем не было. Уезжать? А куда? Кто он там на Земле Обетованной? Да никто! Еще один! А здесь он величина. Еще его отец наливал19 деньги, да обеспечивал отъезжающим в алию получение своих богатств там, за кордоном. Ну, с солидной скидкой, понятное дело. Миллионером он стал, когда Павлов устроил конфискационную денежную реформу пятидесятки и сотки менял. Сколько тогда левых денег прошло через контору Госбанка, где скромным бухгалтером трудился Иосиф Ким история умалчивает. Сын продолжил его дело, только перебрался на другую должность. Не в банк вон сколько банков сейчас развелось а в налоговую. Дальше начальника отдела не пошел хотя при его деньгах мог купить себе любую должность, даже в правительстве. Только а зачем ему? Должность это быть на виду, это ответственность. А он предпочитает в тени деньгу ковать. Все знают, что если наехала налоговая, договариваться надо с Кимом. Верняк, это вернее чем в акимате договариваться. И если деньги надо за кордон вывести тоже надо договариваться с Кимом. Не получается никак по-другому, цепко держит Родина. Оно и понятно. Дай волю, все растащат. Ведь все что сейчас по рукам разошлось, все эти комбинаты они же не свои, не кровные, не своими руками построенные, не выстраданные а так. Прихватизированные. И все это понимают. Потому и тащат. Убогий у нас какой-то капитализм получился. Раньше был социализм убогий, а потом вот капитализм получился не лучше. Как будто бы сами у себя воруем. Ну да, есть что есть. Маемо шо маемо
Я высветил фонарем лицо Кима да, это он.
Там живой еще есть кто, Юлий Борисович?
Нет никого, всех убило. А вы кто?
Латыпов.
Денис? Денис, это вы?
Я подошел ближе.
У ямы стойте.
Да все мертвы. Двое в полицейской форме. Попадос, однако
Марат втыкаешься?
Здесь я
За трупами смотри. Как бы не ожили
Денис
Молчите, Юлий Борисович. Молчать
Это была не первая забитая мною колонна. Именно этим мы и занимались в Чечне. Садились в засаду, иногда по наводке, иногда просто и ждали. Движняк шел постоянно, на блоках брали по пятьдесят с рыла, плати и едь. Опасность представляли лишь мы.
Автомат повис на ремне, я вытащил Стечкин, с фонарем осмотрел полицейскую машину. Она наклонилась из-за порванного осколками ската, впереди на кузове тоже следы от осколков осколки от ВОГа мелкие, но резкие как бритва, если и не убьют то порежут капитально, кровью изойдешь. В салоне никого не было, я открыл багажник и отшатнулся.
Оп-па
Труп.
Отвлекаться было некогда, я досмотрел и Порш там никого не было, даже стекла были целыми. Подсознательно я воспринимал машину как свою, верней своего друга, потому и стрелять старался так, чтобы не повредить ее. Садись и езжай.
А вот и Артем лежит. Это он из автомата, оказывается, палил какой джигит. Придурок конченый. Не знаешь оружие, не умеешь им пользоваться так и не берись. Целее будешь. Мирняк тоже мало кто валить будет. Ну а когда по тебе из АК-47 хлещут тут разбираться особо не будешь
Всё. Теперь нас в покое не оставят. Или грудь в крестах или голова в кустах.