Всего за 149 руб. Купить полную версию
После зачисления на заочное обучение в ГИТИС, я вернулась жить и работать в родной Сыктывкар. Поступила на службу в Республиканский драматический театр им. Виктора Савина, где оказалось вакантным место заведующей музыкальной частью. Еще до получения режиссерского диплома перешла на должность режиссера- постановщика. По окончании ГИТИСа я осталась в ставшем для меня уже родным театре, который к тому времени получил звание Академического театра Драмы Республики Коми. В моих спектаклях всегда было много музыки. Дело в том, что в национальной драматургии коми а театр работал на двух языках (уникальный случай одни и те же актеры!) песни являются неотъемлемой частью пьесы. Пример тому «Свадьба с приданым» Николая Дьяконова, широко известная по спектаклю московского Театра Сатиры и знаменитому кинофильму с Верой Васильевой. Мало кто знает, что сама пьеса была написана на коми языке молодым актером Коми республиканского театра для своих коллег. И лишь потом на свет появились перевод на русский, спектакль Театра Сатиры и ставший поистине «народным» одноименный кинофильм. Так вот, когда я еще только начинала служить в театре, к нам приехала педагог сценической речи из одного театрального вуза. Она-то и показала это замечательное упражнение в рамках мастер-класса для актеров нашего театра. К сожалению, я не помню ни ее имени, ни названия вуза, но упражнение настолько великолепно, что забыть его невозможно. Оно прекрасно помогает тренировать язык, губы, гортань, что позволяет за короткий срок избавиться от «проглатывания» согласных звуков.
В своей жизни я так и не поставила ни одной оперы. Очень жалею об этом. Мне этого никто не предложил, а сама я за это не боролась. Мне казалось, что такая возможность придет сама собой. В Театре Оперы и балета Республики Коми я поставила только один спектакль: «Кошкин дом». Он долго не сходил со сцены. Несколько лет спустя после премьеры, уже уехав из Сыктывкара, я приходила его посмотреть. Так, наверное, смотрят на обломки корабля, который когда-то был твоим. Но, поскольку изначально он был ладно скроен и крепко сшит, обломки не тонули, и уже другие артисты обживали их. По-своему.
В жизни очень важно уметь ждать, не вступать в борьбу, экономя тем самым силы, здоровье и время жизни. Ждать спокойно, без суеты и нервозных фальстартов. Однако, тщательно тренируя в себе способность терпеливо выжидать подходящий момент, вы рискуете этот самый момент пропустить. Вы его не почувствуете. Иногда нужно ослабить хватку на горле собственного темперамента. Иногда нужно вступить в борьбу, даже обреченную на поражение. По крайней мере, не будет так горько.
Не пора ли и вам начать борьбу с собой за дикцию? Даже если все врачи и логопеды махнули на вас рукой, даже если все любимые и родные люди, а вслед за ними знакомые и подчиненные уверяют, что и так прекрасно вас понимают, все равно попробуйте! Потому что, быть может, именно сейчас и настал тот самый подходящий момент, чтобы оспорить досадный диагноз, выйдя из убежища любви и уважения родных. Потому что другого случая для этого может и не представиться. Борьба с самим собой самая трудная борьба в этом мире. Ее время пришло. Сейчас.
В русском языке особенно важны согласные звуки. Во многих языках гласные звуки важны не менее или даже более важны, чем согласные. Интонация, протяженность гласных звуков в английском, по моему мнению, во многом определяет не только чистоту языка, но и нередко выдает социальное происхождение говорящего. Недаром профессор Хиггинс мучил Элизу Дулитл бесконечным повторением простого словосочетания «a cap of tea», добиваясь именно безупречной интонации, нужной высоты и длины гласных. Маргарет Тэтчер, когда она уже была видным политиком, пришлось нанимать педагога для избавления своей речи от визгливых звуков, клейма бакалейной лавки.
Вернемся к русскому. Здесь особенно важны звуки согласные и еще раз согласные. Гласные у нас ясные, простые, доступные всем. Ну, разве что «Ы» и «Э» иностранцам не сразу даются. Но согласные «убегают» даже от этнических русских.
Отступление III
Один-единственный раз в своей жизни я общалась с человеком, у которого не было никаких проблем с речью. Вообще никаких. «Го- ворит как пишет», это про нее. Ни слов-паразитов, ни за- труднений с подбором эпитетов, с чистотой звучания гласных, с ясностью согласных не было ничего, что могло бы затруднить непринужденное, плавное течение ее предельно ясной, понятной речи. Лет ей было тогда под 90. Она была потомственной дворянкой, дочерью царского генерала.