Мы, конечно, должны учитывать, что имеем дело с трудом буржуазного учёного, но обязаны внимательно изучить все его доводы.
Он, например, утверждает, что в подавляющем большинстве дети появляются на свет уже ленивыми, а точнее, вполне сформировавшимися лодырями. И лишь благодаря непрерывным усилиям семьи и общества только какую-то часть детей удаётся спасти от разлагающего воздействия лени.
Более того! Автор утверждает, что заболевание тунеядством грозит человеку на протяжении всей его жизни. В книге описываются четыре случая, когда ленью начали страдать люди в возрасте старше восьмидесяти двух лет.
Я не считаю выводы и доводы автора бесспорными. Но даже если он прав хотя бы всего наполовину, человечество обязано серьёзно задуматься над тем, что же делать с лентяйством, особенно детским. Запомните: сегодня ребёнку лень вымыть руки, завтра - лень как следует приготовить уроки, а послезавтра - только вообразите! - ему станет лень быть честным человеком.
- Я с вами согласен, - сказал Юрий Анатольевич, пожав плечами. - Но я пришёл к вам по совершенно другому вопросу. Мой сын болен не ленью, а шпионизмом!
- Минуточку, минуточку, минуточку! - воскликнул психоневропатолог Моисей Григорьевич, строго нахмурив седые брови. - Во-первых, вы ещё не знаете, чем может быть болен ваш сын. Во-вторых, вы обратились ко мне за научной помощью. Понять душу современного ребёнка не так-то просто, как вам, родителям, кажется. И будьте любезны выслушать меня до конца. Ведь я нахожусь при исполнении научных обязанностей.
Продолжаю в высшей степени поучительный рассказ о загадочно возникшей болезни моего дальнего родственника Германа Белова.
Лень в нём развилась до того, что он почти перестал дышать. Ему было лень вдыхать и выдыхать воздух!
Врачи дни и ночи не отходили от его постели, поражённые не только опасным состоянием мальчика, но и самим протеканием невиданного заболевания.
Искусственное дыхание. Искусственное питание. И то, что бывает после питания, тоже искусственное.
А ведь всё началось, прошу учесть, с пустяка - однажды уснул в одном носке. Лень было снять. На следующий вечер не снял уже оба носка, и вот… лежал передо мной уже не мой дальний родственник, а почти труп моего дальнего родственника.
Искусственное дыхание. Искусственное питание. Всё искусственное. Но ведь это не могло продолжаться до бесконечности. Рано или поздно организм не выдержит, и Герман унесёт с собой в могилу нерешённую любопытнейшую медицинскую загадку.
Наконец консилиум опытнейших врачей и учёных единодушно пришёл к страшному выводу: случай с Германом - один из редчайших в истории медицины, когда заболевание ленью может окончиться смертельным исходом. Налицо наивысшая степень заболеваемости - лень жить.
Сам по себе случай этот, конечно, обогатит науку, послужит суровым уроком для всех тунеядцев всех возрастов и полов. Но как жаль мне моего дальнего родственника - третьеклассника Германа Белова!
И я решил рискнуть, решил пойти на эксперимент, сложный опыт, чтобы спасти лодыря.
Выход я нашёл совершенно неожиданно. Заметив, что Герман не худеет, а толстеет, я, естественно, предположил, что организм его приспособился к новым условиям существования. Значит, с некоторых пор мы не лечили Германа, а, можно сказать, губили, развивали в нём лень. Ему стало лень дышать - пожалуйста, искусственное дыхание. Ему стало лень есть - к его услугам искусственное питание.
И я перестал лечить моего дальнего родственника, вернее, стал лечить его по-новому. Я запретил поддерживать жизнь в организме Германа искусственными приёмами.
Он начал задыхаться. А у меня похолодели руки, учащённо забилось сердце, но я внушал себе: вот сейчас ему будет лень задыхаться!
Так оно и случилось. И вскоре Герман впервые за последнее время открыл один глаз - левый.
- Как себя чувствуешь? - спросил я, забыв, что говорить ему ещё наверняка лень. - Над тобой висит смертельная опасность. Жизнь твоя в твоих руках. Ты болен острейшей формой лени. Если не перестанешь лодырничать, погибнешь, не окончив даже начальной школы.
По открытому левому глазу Германа было видно, что он, не глаз, конечно, а Герман, безумно хочет есть, но ему лень сказать об этом.
Через несколько дней наступила угроза голодной смерти. Но я был уверен, что скоро Герману будет лень быть голодным.
- Есть, - почти беззвучно, почти не шевеля губами, попросил он, - есть… много…
Короче говоря, Герман понемногу начал двигаться, есть, пить и всё остальное. Постепенно к нему вернулся рассудок, не полностью, конечно, а так, примерно чуть больше половины. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы мальчик мог смотреть и понимать, что показывают по телевидению.
И вот тут случилось чудо. Демонстрировался фильм о шпионах. Выстрелы, погони, драки, убийства. Герман ожил. Он кричал, визжал, хохотал, подпрыгивал.
Едва закончился кинофильм, Герман вскочил и завопил, как совершенно здоровый ребёнок:
- Руки вверх!
Конечно, все мы с удовольствием и одновременно в чисто медицинских целях выполнили его приказание. Сколько было радости! Ещё бы - ведь ему не лень играть!
Я не льщу себя уверенностью, что излечение полностью закончено, ведь в школу Германа пока вернуть не удалось. Однако в скором времени я добьюсь, чтобы Герману стало лень быть ленивым!
Это я сказал, как вы догадались, в порядке шутки. На самом деле предстоит борьба за мальчика. Для нас же с вами несомненно одно: дети не только имеют право, но и обязаны во что-нибудь играть. И мы, взрослые, должны помогать им и в учёбе и в игре.
Глава № 7
Организм Толика Прутикова способен на очень серьёзное заболевание
- Странно всё-таки получается, - пробормотал Юрий Анатольевич. - Какая же это игра, если у него из-за неё с головой не в порядке?! - рассердился он. - Я убеждён, что мой ребёнок психически ненормален!
- Спокойнее, спокойнее, объективнее, уравновешеннее! - строго сказал Моисей Григорьевич. - Учтите и ещё раз учтите, что внутренний мир современного ребёнка необычайно сложен, а местами противоречив и запутан. К примеру, от чрезмерной учёбы тоже возможны нарушения психической и умственной деятельности, вплоть до временного отупения. И помните, что по природе своей ребёнок не может не делать определённого количества глупостей. Так пусть он их делает в игре. А наша задача - проследить, чтобы учёба более или менее разумно сочеталась с игрой.
- Но если он кричит ночами, это же ненормально! Это, в конце концов, неудобно для окружающих! К тому же он ни о чём не думает, кроме как о своих шпионах! Это, по-вашему, по-научному, нормально? - горячился Юрий Анатольевич. - И я совершенно не понимаю смысла этой так называемой игры!
- Хорошо. Прекрасно. Замечательно, - спокойно проговорил Моисей Григорьевич. - Но вы рассуждаете поверхностно. А я веду вас к научной мысли. Будьте терпеливы. Если мальчик болен, я это обнаружу. Мальчик, почему тебе нравится играть в шпионов?
- Я не играю, - ответил Толик. - Я тренируюсь. А они считают, что я играю. Я должен поймать иностранного агента. Это моя мечта. Я хочу доказать, что мальчишки такие же люди, как все, только ростом поменьше. И нисколько мы других не хуже. А некоторые даже лучше некоторых.
- Вот видите! - торжествующе воскликнул Юрий Анатольевич. - Он же заговаривается! Он же несёт белиберду! Чепуху! Ерунду! Абракадабру! А вы - патологопсихонерловог…
- Психоневропатолог.
- Всё равно мне сейчас уже не выговорить. Я слишком взволнован. Поставьте ему хоть какой-нибудь укол хоть куда-нибудь!
- Успеется. Продолжай, мальчик.
- Я мечтаю поймать нескольких агентов иностранных разведок, - ответил Толик. - Вот и всё.
- А как ты учишься?
- Учусь я… не очень… Но что, по-вашему, важнее - пятёрки получать или врага обезвредить?
- Так вопрос ставить нельзя, - возразил психоневропатолог. - А почему бы тебе не совмещать полезное с приятным - пятёрки получать и врагов обезвреживать?
- Пятёрки многие получать могут, особенно девчонки, - сказал Толик и вздохнул. - Пятёрками не прославишься. Подумаешь, на доску Почёта повесят! А я хочу героем быть, чтобы обо мне все знали. А отличников всяких круглых и без меня хватает. Можно всю жизнь отличником быть, а тебя никто и знать не будет. А когда я шпиона поймаю, то буду считаться выдающимся человеком. Меня в открытой машине через весь город провезут, а на центральной площади митинг в честь меня организуют. По телевизору меня будут показывать.
- И - последний вопрос! - Моисей Григорьевич предельно внимательно вгляделся в мальчика. - Что для тебя важнее: поймать шпиона или считаться выдающимся человеком?
- То и другое! - воскликнул Толик. - Разве плохо мечтать о том, чтобы стать героем наших дней?
Психоневропатолог Моисей Григорьевич в заметном волнении прошёлся по кабинету, остановился перед Толиком, сказал:
- Выйди, пожалуйста.
Когда Толик закрыл за собой дверь, Юрий Анатольевич торопливо спросил:
- В чём дело, доктор?
- Вы оказались правы, - угрюмо ответил Моисей Григорьевич. - Организм мальчика способен на очень опасную болезнь.
- Какую, доктор?
- Ему грозит мания величия. Причём в очень острой форме. Распространённое заболевание среди современных детей. Внук одного моего знакомого возомнил себя котом Васькой. Ночами пытался ловить мышей, лазал по крышам, лакал из блюдечка на полу и прочее. Ему, видите ли, казалось, что кошачья жизнь необыкновенно легка. В частности, не надо ходить в школу.
- Я не предполагал… не подозревал…