Поэтому, когда Шито-Крыто пошёл в школу, им был уже накоплен порядочный опыт подслушивания, подглядывания, слежки, нашёптывания и всего вроде этого. Едва научившись писать, он принялся за доносы, которые полюбил на всю жизнь.
В классе, где учился Шито-Крыто, все боялись друг друга, ябедничали, клеветали, сплетничали, писали доносы, пакостили самыми разнообразными способами, и никто не мог догадаться, кто же их довёл до жизни такой.
У Шито-Крыто всё всегда было шито-крыто!
И если через месяц-полтора после начала учебного года класс, где он учился, не распускали, то к середине учебного года приходилось расформировывать всю школу.
С тринадцати лет Шито-Крыто уже подрабатывал на службе в полиции, и его ставили в пример взрослым сыщикам.
Больше всего любил Шито-Крыто предавать. У него на это был редкий, особый талант. Вступал он, например, в шайку воров, спокойненько воровал вместе с ними, спокойненько складывал денежки в карман, очень спокойненько выдавал воров полиции, очень спокойненько получал за это денежки и, сами понимаете, совершенно спокойно складывал эти денежки в тот же карман.
Справедливости ради следует отметить, что предавал он не только из-за денег, а принципиально. Он по зову сердца работал предателем.
Со временем Шито-Крыто сообразил, что нет смысла рисковать, связываясь с преступниками, и стал предавать просто честных людей. Это оказалось легко, безопасно и очень выгодно.
Подлости Шито-Крыто поражались самые подлые подлецы. Он до того наловчился и привык выслеживать и доносить, что однажды донёс на свою родную маму.
Вот тут-то его и вызвали в шпионскую организацию "Тигры-выдры".
Начальник Самого Центрального Отдела полковник Батон сказал:
- Такого негодяя, как вы, мне ещё не приходилось видеть! - Он крепко пожал ему руку. - По-моему, вы один из самых подлых людей на всём земном шаре.
- Стараюсь, шеф, - скромно ответил Шито-Крыто.
- Предать свою родную маму! Это же замечательно!
- Это для меня ерунда, господин полковник. Просто, как говорится, под рукой никого, кроме мамаши, не было. Повторяю: предать свою родную маму - для меня пустяк. Я мечтаю предать всех матерей! Всех отцов! Всех детей! Всех людей - предать! Вот мечта моей жизни.
Полковник Батон так и сел, так и сказал:
- О’кейно! Впервые я встретился с воистину великим подлецом! Предать всех! Вот это мечта! Но - подождите! Значит, вы можете предать и меня?
- При первом удобном случае, шеф.
Полковник Батон схватился за пистолет, очень тяжело задышал, схватил пресс-папье, промокнул им на лбу очень крупные капли очень холодного пота и пробормотал:
- Вы далеко пойдёте. А как вам удалось стать таким выдающимся подлецом? - с завистью спросил он.
- Очень просто. Во-первых, немного наследственности, - начал неторопливо и с достоинством объяснять Шито-Крыто. - В своё время мой папаша, ныне царство ему небесное, проворовался. Грех небольшой, с кем не бывает, не стоило бы о такой мелочи и вспоминать. Но мой папаша заявил куда следует, что наш сосед, которого он, кстати, и обокрал, не человек, а верблюд. И соседу пришлось в шестидесяти восьми комиссиях и комитетах доказывать, что он человек, а не верблюд. Доказать ему этого не удалось, посадили его в зоопарке в клетку и прибили табличку "Новый тип верблюда". А папаша на ворованные, так сказать верблюжьи, деньги купил автомобиль. Этот случай произвёл на меня неизгладимое впечатление.
- Продолжайте! Продолжайте! - в большом волнении заторопил полковник Батон.
- Во-вторых, я сам с четырёх лет понял, - всё так же неторопливо, с достоинством и скромно продолжал Шито-Крыто, - понял, что украсть вообще легче, чем заработать честно. С пятилетнего возраста, подсматривая за взрослыми, я сам понял, что говорить правду иногда очень опасно, зато ври - сколько душе угодно. В шесть с половиной лет мне стало абсолютно ясно, что самое приятное, самое безопасное и самое выгодное на свете дело - подводить честных людей. Причём чем честнее человек, тем приятнее, выгоднее и безопаснее его подводить. А с десяти лет я начал читать газеты и не отрывался от телевизора. Немного надо было ума, чтобы понять: в нашем, так называемом западном, мире одна верная, прямая дорога - в подлецы. Что я и сделал.
- Я в принципе с вами согласен, - глубокомысленно проговорил полковник Батон. - У вас недюжинный ум, большое знание, я бы сказал, глубочайшее знание человеческой психологии. У вас блестящее будущее. Но вы избрали слишком трудный путь. А почему бы вам не стать бандитом высокой квалификации, крупным политическим деятелем или просто оборотистым дельцом?
- Для меня всё это мелко, - Шито-Крыто брезгливо поморщился. - Что может сделать бандит? Ну, убить несколько человек, ограбить несколько банков. И всё. Политика - дело тёмное, скользкое, нудное. А быть просто оборотистым дельцом для меня просто неинтересно. Зато сердце сжимается от счастья и гордости, когда я вспоминаю о своей великой мечте - предать всех. Ради этого стоит жить и работать.
- Но как вы это осуществите?
- Пока не знаю, шеф. Но ведь я почти не сплю, очень мало времени трачу на принятие пищи. Я не переставая думаю, размышляю, рассчитываю, прикидываю, взвешиваю, изучаю, сравниваю, делаю выводы… И когда-нибудь обязательно найду способ, при помощи которого мне удастся предать всех матерей, всех отцов, всех детей, всех людей - предать!
- Зачисляю вас в штат доблестной организации "Тигры-выдры", - сказал полковник Батон. - Здесь у вас будут почти все условия, чтобы постараться осуществить свою великую мечту.
Вскоре Шито-Крыто стал одним из ведущих агентов "Тигров-выдров". Ему поручали самые опасные и самые подлые задания. Соперничать с ним мог только агент ЫХ-000, известнейший шпион Фонди-Монди-Дунди-Пэк. Надо ли говорить о том, что они были закадычными врагами?
Но если ЫХ-000 был просто шпионом, то Шито-Крыто ещё и при каждом удобном случае продвигался вверх по служебной лестнице, дослужился до звания полковника, стал начальником Самого Центрального Отдела и командовал Фонди-Монди-Дунди-Пэком.
И вот закадычный враг, опытнейший шпион ЫХ-000 незадолго до выхода в отставку вдруг предал родную шпионскую организацию.
…Полковник Шито-Крыто перестал скрипеть мозгами, перестал вспоминать свою жизнь и заскрипел зубами. Ничего, ничего, он отомстит и ЫХ-000, и Толику Прутикову! Он сполна отомстит им за гибель диверсионной группы "Фрукты-овощи"! Кока-кука! (Очень распространённое шпионское ругательство.)
Он прислушался к доносящемуся со всех сторон скрипу мозгов и зло рявкнул: в скрипе шпионских мозгов явственно слышался скрип стула! Кто же это пытается обмануть начальника Самого Центрального Отдела? Кому это лень скрипеть мозгами, и он скрипит стулом?! Лайер-майер! (Мало распространённое шпионское ругательство.) Узнаем, узнаем!
Главное, что наступает, наступает тот долгожданнейший момент, когда полковник Шито-Крыто может очень даже и ловко проскочить в генералы, столкнуть с пути ленивого генерала Батона и вплотную приступить к осуществлению мечты всей своей жизни.
Он радостно крякнул, топнул левой ногой, ударил правой рукой по столу, вызвал к себе шпионов и ехидно спросил:
- Ну, что интересного придумали ваши умные головы?
Ничего интересного, а тем более умного, шпионские головы не придумали.
- Иного я от вас и не ожидал, - удовлетворённо сказал полковник Шито-Крыто. - А кто из вас, голубчиков, вместо мозгов скрипел стулом?
- Я, шеф, - признался офицер Лахит. - Как я мог позволить себе соревноваться моим мозгам с вашими?! Вы же умнее меня - я недавно подсчитал - в шестнадцать тысяч раз!
Полковник Шито-Крыто довольно хмыкнул, почти хрюкнул, и сказал:
- Ты неглуп, хитёр и нагл. Скоро вы, безобразники вы этакие, узнаете о том, что придумала моя огромная, без единого волоска голова. Вы вздрогнете от страха и удовольствия! А теперь вон - отдыхать!
Ни разу не видели шпионы своего грозного начальника таким весёлым и добрым. К чему бы? Почему бы? Отчего бы? Операция "Фрукты-овощи" провалилась, его за милую душу могут выставить на все четыре стороны, а у него прекрасное настроение!
"Поживём - увидим", - решили шпионы и отправились вон - отдыхать.
А полковник Шито-Крыто сел и стал думать, размышлять, рассчитывать, прикидывать, взвешивать, изучать, сравнивать, делать выводы…