Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Лиза вышла замуж как взрослая, родила как взрослая, из роддома привезла ребенка Дусе, получилось, что Мура родилась как будто у Дуси. Дуся наняла в помощь няню и принялась Муру растить, а Лиза, решила, пусть учится. Когда Лиза развелась и вернулась домой, оказалось, что ничего не изменилось, Лиза по-прежнему играла роль сложной дочери от первого брака, обижалась, что ее не любят: теперь она точно знает, что Дуся ее не любит, любит только Муру! Казалось бы, она должна быть благодарна за Муру, но Лиза никакой благодарности не чувствовала: хочешь быть бабушкой, так будь! Лиза неотчетливо считала, что это Дуся должна быть ей благодарна: она как бы дала ей Муру в долг, чтобы у Дуси с ее отцом был как бы общий ребенок Странная ли это была семья? Не более чем другие.
Мура хотела быть с Главной бабушкой всегда. Внимательно следила, чтобы та постоянно находилась в поле ее зрения. Когда Дуся закрывалась в ванной, чтобы принять душ, Мура стояла под дверью и на одной ноте выводила «а-а-а», Дуся торопилась, обжигалась горячей водой, кричала: «Я тут, моя маленькая, я уже выхожу!» Дуся принадлежала Муре абсолютно, как только может один человек принадлежать другому, Мура с трудом отделяла себя от нее, и иногда ей даже казалось, что все это о ней: Мура красавица девятнадцатого века, Мура со старых открыток, Мура лучший образец иудейской красоты
Лиза считала, что Мура избалованная и вредничает, но ведь она не знала, что происходит между ними, между Мурой и Дусей: Муре было так хорошо с Дусей, что все, что без нее, было невыносимо плохо. Лиза лучше многих могла бы это понять: если бы кто-то, без кого ей плохо, ушел в ванную, она бы тоже хотела, чтобы он поскорей вернулся.
Мура очень хотела с Лизой дружить. Мура много чего подслушала: что они с Лизой как будто два ребенка у родителей и Лиза борется за то, чтобы быть главным ребенком. Муре было жаль Лизу за то, что Дед и Дуся любят ее больше, а Лиза им надоела: то выйдет замуж, то разведется, то свой нос гладит
Из любви нос гладишь или чтобы стал меньше? понимающе спрашивает Мура.
Чтобы стал меньше. Если бы мой нос был меньше, я бы говорит Лиза.
Бедная Лиза, нос растет всю жизнь, а у Лизы он уже вырос немаленький и с горбинкой.
Ты бы что? Не родила бы в восемнадцать лет, не развелась?.. дружески перечисляет Мура. А может, ты бы улетела в жаркие страны, как тукан?..
Тукан? Это кто?
Мура показала Лизе картинку в энциклопедии, прочитала: «Орнитологи считают, что тукан является обладателем самого огромного клюва, составляющего треть от длины тела».
Ах, вот ты как? Ты имеешь в виду, что мой нос составляет треть от длины тела?
Мура просто сказала первое, что пришло в голову, она много птиц знает. Ей жалко Лизу за то, что она безответственный человек, не созданный для материнства, и за длинный нос с горбинкой.
Все знают, что когда человек живет на Невском, к нему Заскакивают. Звонят и говорят: «Я заскочу по дороге на минутку».
Своймир находился на Фонтанке, в двух минутах от Невского, во флигеле дома напротив Аничкова дворца. Семья, конечно, занимала не весь дом, а квартиру на третьем этаже. На Фонтанку заскакивали Лизины подруги, старые подруги, новые, новые старые Подруг привлекала не только Лиза: в доме пахло творчеством, как в других домах пахнет капустой. Дед, конечно, творил, не Лиза, но на нее как будто падал отсвет. К тому же можно было остаться до вечера и с кем-нибудь познакомиться: на Фонтанке вечерами собирались гости, те самые «вполне исторические личности» актеры, писатели и поэты. Мура делила гостей на гостей с гитарой и без: кто-то просто читал стихи, а кто-то еще и пел. Совсем Не То называла исторических личностей «пришли-накурили». Дед отзывал Дусю в сторону и спрашивал: «Ну что, восхищались?» Дуся кивала. Восхищаться Мурой с ее медно-рыжими локонами и распахнутыми зелеными глазами было легко, и только ленивый не назвал ее Алисой в Стране Чудес Мура-то мечтала, чтобы ее звали Алисой, а не вот этим кошачьим мур-мур-мур
Подруги заскакивали, усаживались на кухне с огромными окнами на Фонтанку и делились с Лизой подробностями личной жизни, а Лиза делилась с ними. Казалось бы, при чем тут Мура?
У Муры была одна черта, которая сначала ошарашивала, потом забавляла, потом раздражала: редкое для ребенка ее лет желание и умение принять участие в беседе. Но не так, как все люди: скажут что-то выслушают ответ опять что-нибудь скажут помолчат. Мура говорила непрерывно. Когда ее спрашивали, уверена ли она, что ей именно сейчас есть что сказать, она честно отвечала: «Нет, я просто хочу поразговаривать». Лизины подруги и сами любили поразговаривать, они не хотели играть с Мурой в кто кого переговорит, и вскоре наступал момент, когда Муру просили: «Иди поиграй». Но не на ту напали! У Муры была специальная тактика, чтобы ее не выгнали.