Всего за 109 руб. Купить полную версию
Во время обеда, устроенного в честь Монтгомери, Сталин постоянно напоминал фельдмаршалу, что «мы военные люди», которые могут решать проблемы сотрудничества лучше политиков, с чем Монтгомери соглашался. Сталин положительно расценил назначение ряда военных за рубежом на ответственные гражданские должности, сославшись на пример генерала Маршалла, занявшего пост государственного секретаря США. В заключение встречи Монтгомери, который, как и Дуайт Эйзенхауэр, был награжден орденом «Победа», нарядился в подаренную им Василевским парадную форму Маршала Советского Союза и сфотографировался со Сталиным, отдавая ему честь как Генералиссимусу Советского Союза.
Как и на многих государственных деятелей, на Монтгомери Сталин произвел самое приятное впечатление. В своих мемуарах он писал: «Сталин был интересной личностью. У него острое чувство юмора. Он гостеприимный хозяин и вежлив по отношению к своим гостям. Я заметил, что он сдержан в отношении еды и питья, и у меня сложилось впечатление, что он на диете. Чувствовался его возраст Мне показалось, что с тех пор, как я его увидел в первый раз в Потсдаме в июле 1945 г, он как-то уменьшился в размерах и похудел. Казалось и то, что он не так твердо держался на ногах. За обедом он говорил мало, но он быстро подхватывал разговор, если вы его начинали».
Суммируя свои впечатления о пребывании в СССР и встрече со Сталиным, Монтгомери писал: «В целом я пришел к выводу, что Россия не в состоянии принять участие в мировой войне против любой сильной комбинации союзных стран, и она это понимает. Россия нуждалась в долгом периоде мира, в течение которого ей надо будет восстанавливаться. Я пришел к выводу, что Россия будет внимательно следить за обстановкой и будет воздерживаться от неосторожных дипломатических шагов, стараясь не «переходить черту» где бы то ни было, чтобы не спровоцировать новую войну, с которой она не сможет справиться Я сообщил об этом в докладе британскому правительству и начальникам штабов». Следствием визита Монтгомери стал обмен письмами между И.В. Сталиным и Э. Бевиным в январе 1947 года, в ходе которого Сталин предложил продлить англо-советский договор 1942 года, предварительно «освободив его от оговорок, которые ослабляют этот договор».
Аналогичные усилия Сталин предпринимал и для сохранения мирных отношений с США. В своих беседах с сыном покойного президента США Эллиотом Рузвельтом 21 декабря 1946 года и видным деятелем республиканской партии США Гарольдом Стассеном в апреле 1947 года Сталин подчеркивал возможность продолжения сотрудничества между СССР и США, сложившегося в годы войны. В беседе с Г. Стассеном Сталин призывал «не увлекаться критикой системы друг друга Что касается Маркса и Энгельса, то они, конечно, не могли предвидеть то, что произойдет спустя 40 лет после их смерти. Советскую систему называют тоталитарной или диктаторской, а советские люди называют американскую систему монополистическим капитализмом. Если обе стороны начнут ругать друг друга монополистами или тоталитаристами, то сотрудничества не получится. Надо исходить из исторического факта существования двух систем, одобренных народом. Только на этой основе возможно сотрудничество. Что касается увлечения критикой против монополий и тоталитаризма, то это пропаганда, а он, И. В. Сталин, не пропагандист, а деловой человек. Мы не должны быть сектантами Когда народ пожелает изменить систему, он это сделает. Когда он, И.В. Сталин, встречался с Рузвельтом и обсуждал военные вопросы, он и Рузвельт не ругали друг друга монополистами или тоталитаристами. Это значительно помогло тому, что он и Рузвельт установили взаимное сотрудничество и добились победы над врагом». Сталин исходил из необходимости возродить встречи Большой Тройки и заявил Э. Рузвельту о полезности проведения нескольких совещаний такого рода.
Если в беседе с Монтгомери Сталин говорил о себе как о таком же военном деятеле, каким был британский фельдмаршал, то в беседе с Гарольдом Стассеном, которая была в основном посвящена вопросам экономического развития, Сталин сказал, что «до войны он также много занимался экономическими проблемами и что военным он стал в силу необходимости». В беседах с американцами Сталин особо подчеркивал; «Расширение международной торговли во многих отношениях благоприятствовало бы развитию добрых отношений между нашими двумя странами». Одновременно он положительно отреагировал на вопрос Э. Рузвельта об отношении Сталина к системе займов и кредитов США Советскому Союзу. В беседе со Стассеном Сталин поддержал его предложение о расширении обмена «идеями, студентами, учителями, артистами, туристами» и сказал, что «это будет неизбежно, если будет установлено сотрудничество. Обмен товарами ведет к обмену людьми».