Всего за 400 руб. Купить полную версию
Т. о. перед нами в лице богов-творцов ипостась первозданного первичного Хаоса (аналог древ. месоп. Аксу, аккад. Абзу/Апсу («бездны»), др.-греч. Абсирта из «Аргонавтики»; возможно, представлялся как божество народов Хузистана коссеев, уксиев, киссиев, откуда, возможно, в Египет попал термин «Куш», означающий южную, «чёрную» страну, страну чёрной земли, южнее Вавилонии или по-греч. Эритреи), предка богов неба и земли, являвшихся прародителями всего прочего т. е. соответствующих богов (в т. ч. астральных культов), из среды которых выдвигается некий предводитель («культурный герой», как правило племенное божество) т. ск. «богов порядка» (Космоса), уничтожающий Хаос, т. е. беспорядок. Однако после гибели Хаоса (Аксу, Абзу) противниками нового порядка выступают силы Неба и Земли, породившие богов, представленные в образе синкретического существа, в 3 ипостасях неба, земли и подземного мира дракона (известный др.-греч. аналог Гидра, христ. Змей), поддержанные божеством подземного мира (греч. Аид/Гадес) и первозданного океана (греч. Посейдон, этрус.-рим. Нетон/Нептун), с которыми и борется предводитель «богов порядка», т. н. «культурный герой», свой для каждого народа эпоним (зачастую являющийся верховным богом-громовержцем, символизирующим, по ряду мнений, созвездие Стрельца), богом, живущим на самой высокой горе (вулкане). Ему подвластны все другие боги и стихии (солнце, луна, звёзды, планеты, заря, огонь), в т. ч. функционально, но как более независимые боги моря и подземного мира.
Интересен в этой связи аккад. бог Эа, имеющий и сестру Айа, явно относящийся к стране Эя (в «Одиссее» выступающей уже как остров, которым правит «волшебница» Цирцея/Кирка (то ли от «зарез, сарис, зрайа, джрайас» т. е. море, то ли от «Сириус»), фигурирующей в греч. «Аргонавтике» и «Одиссее», где помещают её «царя» Эета, его «супругу» Идею и их «дочь» «волшебницу» Медею. Реальный г. Айя существовал на Левантийском побережье, куда др.-греки помещали богиню зари Эос. В рус. языке «я» первоначально обозначало понятие «человек». Но этот персонаж известен и в древ. Китае под именем культурного героя мудреца Юя. Предположительно можно связать его появление с в.-кит. народом яо/ео. Поэтому неудивительно и то, что монг. слово «нойон» (князь) и кит. «нун» (бог) в конце концов берут начало в месопотамском «нин» (божество).
Эа как будто прибыл из страны Дильмун/Тельмун. Но Дильмун (где «мун, мон, ман» явно «человек, люди») называется также «страной кедров (или жителей)». По-месопотамски же «житель» «тир», а кедр «ерен». Но именно в р-не ливанского Тира, одного из древней. морских государств, находящегося на прибрежном о-ве, и растут единственные известные и последние на Б. Востоке кедры (библ. «гофер»), использовавшиеся в древности как ценнейшая порода корабельного леса. Впрочем, кедры есть и в С. Индии, в т. ч. в р-не Дели. От месоп. «ерен» некогда возникло и герм. понятие «руны». Письму (письменности) же всегда придавалось значение божественности, священности, магии, письмо являлось подарком «небожителей» (т. е. предков), Неба Урана (или Ориона), священным деревом которого и был кедр, одно из высочайших деревьев Евразии. Случайно ли в т. сл., что и на Б. Востоке, и позднее в Полинезии (на о. Пасхи) писали не только на глиняных табличках, но и на деревянных дощечках (не выдержавших испытания временем)? На о. Пасхи они носили название «ронго» (записи, сделанные на них, полностью назывались кохау-ронго-ронго), в честь «белого бога» Ронго.
Сейчас невозможно сказать, кто был первым, использовавшим зарождающуюся письменность не только как символику в торговле и для пометки собственности, но и по её прямому назначению: ведь становление её происходило почти на протяжении всего верхнего палеолита десятки тысяч лет. Но арий. письменности, по всем расчётам, не менее 25 тыс. лет.
Продолжу мысль. Над «страной кедра», по шумер. традиции, царствовал бог солнца Уту (он же библ. Иуда и вавил. Ут-на-пиштим, «герой потопа»), близкий сирий.-м.-аз. Атису, Эету из «Аргонавтики» и даже греко-крит. Аиду/Аите эпоним страны Иудеи, занимавшей уже в 3 тыс. до н. э. область, включавшую Ю. Ливан.
К началу средневековья северные иудеи (предки южных иудеев) жили в Ютландии под именем ютов/ётов, от имени которых, видимо, и возникло слово «Эдда» (т. е. ода) название книги, повествующей о странах светлых богов асов и ванов Асгарде и Ванахейме, о верховном боге Одине (=этрусс. верховный бог Тин, марий. Туня Юмо), получившем знания и письменность от великанов-турсов (т. е. троянцев, предков как ливанских друзов, так и этрусков, вероятных родичей башкир-терсяков, а также туров тюрингов, совр. чувашей-тури) и ётунов (т. е. данайцев (дануна, данавой); они же израильское «колено Дана», данубии, родичи башкир-танып и данов-данскери (датчан)). Сами иудеи-юты положили собирательное название совр. удмуртам (2 группы ватка (ср.-век. вяда/вятичи) и калмез (гломачи)). В «Беовульфе» уже описывается война между фризами и данами, на явно переосмысленном материале. Стоит сказать, что асы предки ашкеназов, одной из иудейских групп, и связаны с Б. Востоком (ессеи), где и до сей поры есть племя арабов-йас. Так мы прослеживаем историко-этническую преемственность. И не в Эдде ли разгадка загадочной фразы из кельтского эпоса о «дананцах из рода Гориа» (т. е. Хора), воевавших с чужеземцами?