Всего за 400 руб. Купить полную версию
И перестук шагов его не слышен,
Лишь фонари всё те же за окном,
А Гоголь, вот он что-то снова пишет
Дописывает «Вия» перед сном.
Потом уснёт, во сне свою Диканьку
Увидит вновь. Потом придёт рассвет
В туманный Петербург вновь утром ранним
Вот только Гоголя сегодня дома нет.
Бумага и перо на том же месте,
Давно дописана последняя строка
И старый плед лежит на старом кресле
И ждёт его не годы, а века.
Камин давно остыл. Чужие гости
Заходят навестить его как мы.
А он на Новодевичьем погосте,
Где собрались все лучшие умы.
Здесь под покровом чёрного гранита
Хранится его тело, а душа,
Как дверь квартиры этой, всем открыта,
Заглянем же и мы к ней не спеша?..
Москвичи
Полночь. Фонари. И чьи-то тени
Бродят неприкаянно в ночи.
В мавзолее спит товарищ Ленин,
Но не спят, похоже, москвичи.
Не спеша гуляют по брусчатке
Самой главной площади страны,
Не боясь оставить отпечатки
И, своей не чувствуя вины.
Бродят, наслаждаются свободой,
А когда опять настанет утро,
Опустеет площадь без народа,
Здесь его и не было как будто.
Снова ночь и снова оживает,
Как от летаргического сна,
Чтоб всем доказать Москва живая
И непокорённая она!
Двадцать лет спустя
Двадцатый век век войн и революций.
Век гениев, безумцев и вождей.
Век поражений и побед и контрибуций.
Век атеистов и потерянных людей.
И надо же, я в этот век родился!
С ним вместе рос, взрослел. И с ним старел.
И постарев, однажды с ним простился,
Оставшись в новом веке не у дел.
За двадцать лет забылся век двадцатый,
Но не для нас, кто всё о веке знал.
Не знал лишь одного: кто виноватый,
Что будет вдруг таким его финал,
Когда разрушат и страну и душу,
Когда убьют и совесть в нас и честь,
Свечу надежды в доброе затушат,
Всё продадут что было и что есть.
Всё переврут, всех превратят в злодеев,
Забыв, что мы без прошлого никто
И станет Русь страною лицедеев,
Большим театром, но для всех зато!
А я в спектакле том играть не буду,
И, помянув двадцатый век, уйду
В свою страну. Пусть здесь меня забудут,
Зато я там себя вновь обрету
Праздник непослушания
Нельзя к друзьям, нельзя к знакомым,
Соседей в гости не позвать
Нам говорят: сидите дома!
Ну, нет. Такому не бывать.
Душа устала в заточении:
«Моя твоя не понимай»
Долой запреты и лечение,
К тому же нынче Первомай!
С утра прорвёмся на природу,
Пикник устроим у реки.
Смотри, вокруг полно народа,
Костры, мангалы, шашлыки
А чем же мы народа хуже?
Пусть кому надо пусть сидят
А те, кто с головой не дружат,
Шашлык в последний раз едят,
Ведь он для них дороже жизни
Своей, детей и стариков
Зато потом на их же тризне
Мы наедимся шашлыков.
И праздник свой потом отметим,
Пока же дома посидим,
О будущем мечтая лете.
Вот только вряд ли их простим
Первомай
Ни маршей бравурных, ни песен весёлых,
На улицах шумных стоит тишина.
И праздничный день пролетел бестолково,
Как будто- то про праздник забыла страна.
Квартиры свои, превратив в казематы,
Мы сами себя заключили в тюрьму,
Хотя вроде нет среди нас виноватых.
За что мы сидим я никак не пойму?
А там, за окном, долгожданная воля
И стражников нет у открытых дверей
И майская тёплая ночка, тем более,
К себе так и манит. И шум тополей
По парку ночному зовёт прогуляться,
Нарушив запреты, судьбе вопреки
А, может быть, всё же мне дома остаться
И, вспомнив про праздник, напиться с тоски?
Русские идут
«Русский марш» шагает по столице
Посмотрите, русские идут!
Бритые затылки, злые лица,
Чёрные одежды там и тут
Я уже такое где-то видел?
Пусть не наяву, а лишь в кино.
Вспомнил и душой возненавидел
Потому, что мне не всё равно.
Русские такими быть не могут,
Нам не надо лиц своих скрывать
Только почему же их так много,
Тех, кто лишь умеет забывать?
Забывать, как деды воевали,
Как Победу вырвали для нас,
Чтобы мы не видели, не знали,
Ничего подобного сейчас.
«Русский марш». Кому-то, значит, нужно