Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Это была окраина Ташкента. Была война отца не взяли на фронт так как была бронь, видимо от того, что работал в военизированной охране аэропорта.
Один раз брал с собой на работу, благо казарма была не далеко от дома, запомнилась большая комната с множеством кроватей, на выходные приходил домой и когда говорил: Ну я пошел на работу. Я забиралась на сундук, он был большой с плоской крышкой, и плашмя падала на пол синела, отхаживали, а потом мама сказала: «отец это у нее протест на твой уход». Больше меня не стали так провоцировать. Дом был барачного типа, но у каждой квартиры свой вход. Отдельно стоял добротный дом с большой деревянной верандой.
,там жила одна семья, у них было две дочери, младшая впоследствии выучилась и работала стюардессой в Аэропорту.
Сколько ж мне было лет? Вероятно от двух до четырех, потому что еще шла война
Потом нам дали другой дом на три хозяина, в том же поселке. Соседи, муж с женой, были не очень общительны, но с другой стороны дома жили родственники Кругловы. с тремя взрослыми дочерьми Марией, Таней и Леной, которые часто меня брали на свои вечерние тусовки, им льстило, что у них такая красивая белокурая кудрявая племянница. Кстати говорят имя мне дала Татьяна, Лену называли блатной за ее тягу к каким-то криминальным парням, а Таня была очень целеустремленной и когда к нам приезжал дядя Леня после войны она примерив его халат сказала, что будет медиком и действительно окончила Ташкентский мединститут. Старшая Мария окончила два института и работала в управлении Аэрофлота, потом она вышла за летчика и уехала в Казахстан, город Актюбинск. У нее с Таней видимо был одинаковый характер.
Новый дом был с большим садом, так что все детство прошло на деревьях как тарзаны, лазали с одного на другое не спускаясь на землю. У нас уже жила бабушка мамина тетя бывшая монашка она подходила к дереву и ругалась: «слезай иди мой какашки после брата». Маме говорила, что я залезаю на самую верхушку вишни и раскачиваюсь. Мама меня ругала, но это было бесполезно.
Прямо перед входом в дом росла огромная, огромная орешина я залезла на нее и спрыгнула на крышу соседнего сарая, лабазом его называли, хотела слезть, но он оказался очень высоким, ноги свесила, а прыгнуть так и не решилась. Благо мимо проходил дедушка Круглов и снял меня оттуда. Реветь и звать на помощь с детства не могла.
Самолеты шли на посадку чуть не задевая верхушки деревьев. Мы были привыкшие к этому шуму
Однажды пришла соседка с того двора и говорит: «из-за твоей докуменной мой сын лежит больной. Она по трубе прошла через арык на летное поле, а моему пришлось по шейку в воде проходить, за твоей же не угонишься».
Помню, что в это время мама уже занималась молоком, то есть в пять утра уходила закупать молоко в кишлаки сепарировала, кипятила, квасила и несла кастрюли на коромыслах несколько километров на базар текстиль комбината, но предварительно надо было пройти через железнодорожные пути, в бетонном ограждении у которого были прорублены ступени.
По очереди втаскивали наверх ведра и кастрюли, а потом снова на коромысла и несколько километров на рынок. Из проходящих грузовых вагонов ребята сбрасывали на ходу уголь, а родственники подбирали его. Воровство и преступность в то время процветали. Надо было как-то выживать.
Мама рассказывала как на рынке пацан украл кусок меда, а когда его стали нагонять он засунул его в штаны, знал ведь, что оттуда никто не будет доставать. Мама тоже пришла однажды без одной кастрюли. Пока с одной стороны отбивалась от воров, они другую с коромысла стащили. Как то ехала в трамвае вся в слезах и рядом сидевший военный поинтересовался в чем причина. Она рассказала что муж попал в облаву и она не знает где его искать, тот сказал, что всех собрали на Куйлюке за городом, она не только его выручила, но еще и его соседа, отец подсказал фамилию адрес и т. д. Вообще им свойственно было всегда кого то выручать. После облавы мужчин, как правило отправляли на строительство Ферганского канала и там многие умирали от всяких болезней. Встречать маму с рынка бежала вся детвора, так как она всех угощала конфетками. Мама брала дешевые, но чтобы всем хватало. Она боялась, что я вырасту эгоисткой. Пошлет меня к отцу на бензобазу, и говорит:-«я тебе красную конфетку куплю через некоторое время возвращаюсь- нет не красную, а зеленую. И так несколько раз пока она не скажет да беги ж ты ради бога куплю и красную и зеленую и желтую». Рысью давай, чтоб одна нога здесь была, другая там. И так в мечтах о конфетах я чуть не наскочила на змею, которая лежала в картофельной грядке подняв голову. С тех пор я всю жизнь панически боялась змей, даже в городской квартире выходя на балкон осматривалась, помня, что змея в любую щель пролезет