Всего за 179 руб. Купить полную версию
«Гляди-ка, с азартом сказал он, телефон твой совсем близко. Сейчас увеличу карту и все будет понятно». Таня побледнела и заерзала на стуле. Она почувствовала, как в недрах ее мехового бомбера что-то завибрировало. Это было самое быстрое раскрытое дело следователя Анатолия.
Таня и не помнила, когда она получала столько мужского внимания сразу: на нее пришли посмотреть все, кто в тот вечер был в отделении. Все-таки «Венера» работает лучше, чем эта их «Гуаньинь».
Особенный день
«Вези давай!» всхлипнула Таня и плюхнулась на переднее сиденье. Мужчина, сидевший за рулем черного тонированного «Мерседеса», оторопело уставился на дерзкую незнакомку в норковом палантине. Видимо, с ним давно так не обращались.
Таня и сама уже мало что понимала. День, который должен был стать совершенно особенным мамин юбилей, пошел наперекосяк с самого начала. К обеду Таня и Римма Ивановна на всех обиделись и решили дальше отмечать день рождения вдвоем. Сказался то ли «синдром дня рождения», который описал американский психолог Джек Хилгард, то ли Борей, который в тот день дул особенно сильно.
«В центр, по платке», буркнула Таня. «А конкретнее?» переспросил таксист. Таня скрутила краешек норкового палантина и уточнила: «А конкретнее куда ветер дует».
Ветер в тот день дул в направлении столичного ресторана «Пушкин». Таня когда-то рассказывала маме, что в этом ресторане, пожалуй, лучшее обслуживание в городе однако, сегодня ее норковый палантин уронили в гардеробе дважды. Особенный день.
И все же коктейльная карта заведения оказалась хороша. Через час все злоключения дня превратились в шероховатости и были не то чтобы забыты, но сглажены. Пожарские котлеты, жюльен и мозговые косточки нивелировали впечатление от падения палантина. Хреновуха смягчила тот факт, что муж Риммы Ивановны наотрез отказался надевать пиджак, за что был предан анафеме и оставлен дома как «неисправимый идиот». А кедровая настойка окончательно вернула хорошее расположение духа. Наши героини простили всех и засобирались домой.
Но день был особенный. И Римма Ивановна стояла на крыльце ресторана с пакетами еды для «неисправимого идиота», Таня зябко куталась в палантин и тщетно пыталась вызвать такси из-за репетиции Парада Победы и перекрытых дорог забрать их можно было только с воздуха.
Они замерзли и зашли в ближайшую аптеку, погреться. Как раз в это время Тане начали звонить таксисты, которые из-за сбоя в системе ожидали ее на Новом Арбате. Они объясняли ошибку сбоем в приложении заказа такси, а Таня очень эмоционально объясняла им, куда, собственно, они теперь могут ехать и откуда могут ее забрать. Александр Сергеевич, чей памятник стоял неподалеку, не использовал таких направлений даже в самых смелых своих произведениях и наверняка восхитился бы богатством Таниного вокабуляра.
Одна из посетительниц аптеки, похоже, решила, что услышанное угрожает ее безопасности и здоровью. Здоровье, видимо, было так себе, особенно психическое. Она пришла за «Но-шпой» и «Афобазолом». Но теперь на время забыла про лекарства и принялась вызывать полицию со словами «мне угрожают» похоже, приняла близко к сердцу Танины пожелания таксистам. Таня взглянула на женщину, потом на поджавшую губы аптекаршу, потом снова на женщину и громко объявила: «Всем Фенозепама, за мой счет». Не помогло. Женщина с «Но-шпой» диктовала полицейским свои данные, Римма Ивановна стояла с бумажными пакетами посреди аптеки и решительно ничего не понимала. Однако она помнила, что день сегодня особенный и все, что происходит, какой-то там синдром.
«Таня, пойдем», строго сказала она дочери. «Да нет, мам, теперь я точно останусь. Еда есть, из Бермудского треугольника вывезут, а вот чтоб не было обидно, надо оправдать ожидания гражданки».
Римма Ивановна начала закипать, а Таня хорошо знала, какова она в гневе. Перед глазами пронеслись картины из детства и юности: вот мама переворачивает стол в кафе в Анапе, вот бьет по голове своего прораба, а вот ломает дверь в библиотеку. А сейчас она шла на таран прямо на женщину с «Но-шпой». Таня отчетливо поняла, что «угроза безопасности» может легко перерасти в «причинение тяжких телесных». И сориентировалась мгновенно.
«Мам, такси приехало, там папа голодный, ты же знаешь, он не ест без тебя» Через минуту они почти бежали вниз по Тверскому бульвару. Позади мигали проблесковые маячки, в пакетах тряслись котлеты и никакого такси впереди не было. Зато позади оставалась реальная перспектива побывать в особенном месте в особенный день.