Всего за 549 руб. Купить полную версию
Александр Миндадзе
Милый Ханс, дорогой Пётр. Киноповести
Автор и Редакция Елены Шубиной благодарят кинокомпанию Студия «Пассажир», киноконцерн Мосфильм, ТПО РОК, киностудию Арк-фильм за любезно предоставленные кадры из фильмов
© Миндадзе А.А., 2021
© Долин А.В., предисловие, 2021
© Бондаренко А.Л., художественное оформление, 2021
© ООО Студия «Пассажир»
© Киноконцерн Мосфильм
© ООО ТПО РОК
© Киностудия Арк-фильм
© ООО Издательство АСТ, 2021
На краю
Несколько слов о текстах Александра Миндадзе
Александр Миндадзе вошел в число лучших авторов, пишущих по-русски, задолго до того, как была опубликована его первая книга: это случилось в момент его дебюта в 1970-х. Но не потому, что писал в стол. Напротив, его работы с самого начала были оценены по достоинству, получив довольно большую аудиторию, благосклонную критику и даже профессиональные награды. Просто Миндадзе писал не прозу, поэзию или драматургию, а сценарии.
Он один из тех, чьими усилиями кинодраматургия стала признаваться частью большой литературы, выйдя из гетто служебного, функционального письма. Миндадзе можно поставить в одну линейку с классиками, чьи сценарии издавались книгами по всему миру, от Ингмара Бергмана до Жан-Клода Каррьера, или это будет логичнее выдающимися современниками, которых читать ничуть не менее интересно, чем смотреть, Квентином Тарантино или Ларсом фон Триером. В советское время он удостоился редкой чести упоминаться в повседневной речи, когда речь заходила о фильмах по его сценариям: Слово для защиты, Охота на лис, Армавир сделаны дуэтом Абдрашитов Миндадзе, никак иначе. Это не умаляет заслуги Абдрашитова, режиссера с уникальной интонацией и яркой индивидуальностью, но ставит драматурга-соавтора рядом с ним. На равных.
Сегодня такой парадокс полнометражные фильмы Абдрашитова не существуют вне сценариев Миндадзе. А вот сценарии Миндадзе вне Абдрашитова живут и на страницах книг, и в картинах других режиссеров (Алексея Учителя, Александра и Андрея Прошкиных), включая самого Миндадзе, с 2007 года наконец-то снимающего кино, конгениальное его текстам. По его немногочисленным, но всякий раз незабываемым, штучным, выламывающимся из любой традиции режиссерским работам сразу видно, как приручали и причесывали Миндадзе другие постановщики. И как чужда ему самому, природному и убежденному радикалу, практика адаптации к норме. Его фильмы не менее мятущиеся, страдающие, потаенные, чем их трансгрессивные персонажи, наследники по прямой идиосинкратическим героям Достоевского и Чехова. Которым, в свою очередь, во многом наследует в своих, порой близких к театру абсурда, диалогах Миндадзе.
Классик в своем трепетном уважении к национальной традиции, модернист в непримиримой цельности вызывающе литературного письма, постмодернист в бесконечной игре со зрителем и его ожиданиями Миндадзе взломал лед застойной отмороженности 1980-х, по-своему переизобрел язык восточноевропейского кино морального беспокойства, превратив его в кинематограф непрекращающейся тревоги. Размышляя в своих сценариях о природе компромисса, сам ни разу не отступил от последовательной бескомпромиссности.
Единственная тема Миндадзе катастрофа и человек, балансирующий на грани пропасти. Иногда эта катастрофа внутренняя, никак не связана с косностью и благополучной успокоенностью (впрочем, мнимой) внешней среды, как, например, в Слуге. Иногда катастрофа показана как общественный сдвиг: распад тогда еще неочевидный иллюзорной утопии СССР никем не был передан так хирургически точно и беспощадно, как Абдрашитовым и Миндадзе в Параде планет и Плюмбуме, или Опасной игре. Но еще чаще глобальной метафорой и структурным каркасом фильма становится катастрофа в буквальном смысле: авария (Поворот), крушение поезда (Остановился поезд), гибель корабля (Армавир), падение самолета (Отрыв), чернобыльская трагедия (В субботу), гражданская война (Время танцора), мировая война (Милый Ханс, дорогой Пётр). В Паркете чуть ли не самом радикальном и ультимативном своем фильме Миндадзе исследует старение и смерть на правах катастроф, буквально прописанных каждому и слишком неизбежных, чтобы пытаться отвернуться и сбежать от них при помощи игры, танца, любви. Или кинематографа.