Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Та-дам!
Серафиме нравился анатомический музей их кафедры нормальной анатомии человека. Просторный зал от пола до потолка заставлен самыми разными интересными экспонатами. По периметру тянулись стеклянные стеллажи, каждая полка которых заставлена емкостями с формалином и препаратами. В центре зала тоже стояли прозрачные шкафы, а таже стеклянные саркофаги с иссохшими мумиями. Помимо экспонатов, касающихся тела человека, здесь находились и препараты животных. В углу комнаты стоял скелет огромной змеи. А также скелеты мышей, черепа лошадей и других животных. Кроме них несколько планшетов с насекомыми и жуками. Но основная масса конечно же, человеческие препараты. Вся дальняя стена посвящалась эмбриональному развитию человека и врожденным патологиям, мутациям и аномалиями внутриутробного развития, несовместимых с жизнью. Там расставлены банки с мертвыми плодами, наделенными различными уродствами. Помимо разных крупных органов в банках, здесь же находились и гистологические препараты, обладающие особой редкостью. Распилы и разрезы тканей и органов: сердца, печени, почек, легких. Препараты с головным мозгом, разными формами черепов, аномалиями и патологиями развития половых органов. Как всегда бывает, особый интерес представляли именно препараты мозга и аномалий плодов. Мертвые младенцы были достаточно крупные и занимали объемные емкости с формалином. Лично Серафиму завораживал препарат с мертвыми близнецами, сросшихся головами.
И откуда берутся все эти препараты? нахмурилась Белла. Кто-то все-таки расчленяет бомжей на улице?
Никто не смог ответить ей на этот вопрос.
Серафима и сама думала над этим, но за все время обучения никто так и не задал этот вопрос преподавателю.
Вау! Божечки! ахнул Эмиль. И это все настоящее?
Разумеется, гордо кивнул Андриан, проходите, смотрите, любуйтесь.
Все двенадцать участников вечеринки разошлись по залу музея. Серафима поймала себя на мысли, что, возможно, она находится здесь в последний раз.
И мумия настоящая? озадачился Влас.
Это высушенная мумия, пояснила Дайна, нам сказали, что она тоже настоящая. Здесь все принадлежало когда-то живым людям. Даже вот эти необычные препараты половых органов, которые слеплены из воска что ли? Или какого-то резинового вещества. В этих препаратах сохранены все анатомические особенности. Они как слепки с органов. Только это настоящие органы, которые заморозили в озоне вроде а потом подвергли такой необычной обработке.
Эти препараты, действительно, напоминали резиновые игрушки. Весьма приятные на ощупь. Серафима до сих пор не могла представить, что это настоящие препараты, сделанные таким загадочным и необычным образом.
Боже! Тут два члена растут из одного! ахнул Эмиль.
Должно быть, тебе это нравится, хмыкнула Белла.
Ага! Очень смешно!
Серафима заметила Еву. Та стояла у препаратов с уродливыми плодами, держала на руках тетрадь в твердой обложке и что-то рисовала карандашом.
Что рисуешь?
Его.
Ева показала на младенца с четырьмя руками и ногами. Между каждой парой ног формировались половые системы, причем, разные: одна мужская, а другая женская.
Серафима заглянула в ее книжицу. Там уже появился первый набросок.
Вау! У тебя хорошо получается!
Ева заметно залилась краской.
Спасибо я ходила в художественную школу, еще до поступления в институт.
И очень даже не зря! Ты не потеряла свой талант.
Я люблю рисовать. Меня это успокаивает. Знаешь, это как медитация?
Значит, ты много рисовала на анатомии?
Да любила рисовать череп и сердце. А еще головной мозг. Это мои лучшие рисунки.
Покажешь мне как-нибудь?
Конечно!
А то у меня самой руки явно не художника.
Ева смущенно заулыбалась.
Это не так важно. Зато ты быстро понимаешь материал. Денис рассказывал
Денис?
Да. Он говорил, что ты все ловишь на лету. Ты очень сообразительная и быстро выстраиваешь причинно-следственные связи и придумываешь ассоциации. Это, правда, полезно. И не только для лучшего запоминания теоретического материала, но и для формирования клинического мышления.
А ты? Разве ты не отличница? Сдала все экзамены на «отлично»! Это сильно!
Ева выдержала паузу.
Карандаш замер в ее руке, остановившись на изображении пухлой ручки младенца.
Мне трудно. Я все учу. Очень очень долго. Мне нужно время, чтобы запомнить. Мне сложно все так сразу понять. Я должна просидеть всю ночь за уроками, чтобы вникнуть.