Всего за 469 руб. Купить полную версию
Но даже это еще не все: на взросление в том числе влияет и отношение к сексу и женитьбе, которое также во многом изменилось. Веками свадьба была самым верным способом освободиться от сожительства с родителями и обрести независимость. Однако в 19601970-е годы произошел культурный переворот, и секс вне брака стал для большинства обычным делом. Так свадьба перестала быть для многих залогом надежного будущего. В 1960-е годы 70 % взрослых людей были женаты, и, когда кому-то не удавалось сочетаться узами брака до тридцати лет, это было предосудительно. Сегодня женаты лишь 50 % взрослых людей, и если раньше все в основном женились вскоре после двадцатилетия, то теперь средний возраст вступления в брак приближается к тридцати годам. Неудивительно, почему все больше выпускников старших классов и колледжей проживают с мамой и папой.
Однако в основании этого явления не только современные экономические реалии, новые требования к образованию сотрудников и развитие иных культурных представлений о том, что значит быть взрослым. Все перечисленное лишь верхушка айсберга, а под водой тем временем скрывается нечто повнушительнее.
И эта тревожность основа синдрома неудачного старта. Современные молодые люди намного тревожнее своих предков в вопросах взросления и самостоятельности порой по вине родителей. (Я бы даже сказал, по нашей вине: я сам отец двоих детей.) Сегодняшние восемнадцатилетние дети росли под чутким надзором и руководством старших, которые следили за их благополучием не только в школе, но и в группе продленного дня, и в спортивной секции (а также в спортивном лагере и на курсах по саморазвитию), и в школьном театре, и на занятиях по музыке список тщательно продуманных событий и досуговых мероприятий, нацеленных на молодежь, можно продолжать бесконечно. В итоге современные выпускники, как бы они ни жаловались на назойливость и придирчивость родителей, на самом деле нуждаются и в том, и в другом.
Я разговаривал с психологами, которые работают в старших классах. Они утверждают, что современные выпускники подготовлены ко взрослой жизни меньше, чем их сверстники из прежних поколений. Возможно, современные молодые люди готовы учиться по-взрослому, однако жить по-взрослому не очень: то, что ждет их после школы (будь то поступление в колледж или устройство на работу), скорее пугает их, а возможность опозориться или не оправдать ожиданий приводит в настоящий ужас.
Если коротко, то современные молодые люди переживают чаще, а осмеливаются на что-то реже.
Психологи колледжей говорят о том же. Студенты прежних поколений почти не обращались к ним за помощью. Сегодня же ученики выстраиваются в длинные очереди, ожидая встречи со специалистом неделями, если, конечно, положение не чрезвычайное.
Несколько десятков лет назад, когда я только начинал работать с подростками и их родителями, мы с коллегами успокаивали себя поговоркой: «Просто потерпи: вот исполнится ему восемнадцать и можно будет выдохнуть!» Почему? Да потому что так и было: после восемнадцатилетия и выпускного дети начинали намного теплее общаться с родителями, ведь роль «воспитателя» теперь брала на себя «суровая действительность». Психотерапевтам, конечно, было непросто подростковый возраст не зря называют трудным, и все же проще, чем сейчас. В то время достаточно было немного поумерить пыл подростка, научить его мыслить чуть более здраво, объяснить ему, как важно задумываться над последствиями своих поступков, ответственно относиться к учебе, не пить и не курить, а также стараться реже ссориться с родителями. Ребенок подходил к восемнадцатилетию в целости и сохранности, готовый вступить во взрослую жизнь. Потом этот подросток выпускался из школы, и далее его уже закаляли тяготы и обязанности взрослой жизни.
В большинстве случаев все так и было, а затем что-то поменялось.
В середине 1980-х годов Научно-исследовательский институт высшего образования Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе впервые спросил у первокурсников, не смущает ли их «огромное количество обязанностей, пришедших вместе с взрослой жизнью». Тогда утвердительный ответ дало менее 20 % опрошенных. К 2010 году показатель увеличился почти до 30 %. А в 2017-м всего лишь семь лет спустя цифра подскочила до 40 %.
Этот скачок я увидел и в своей практике. Ко мне стали направлять все больше и больше клиентов возрастом от восемнадцати до двадцати пяти лет с отнюдь не взрослыми вопросами («Я обеспокоен / подавлен меня бросил любимый человек меня не устраивает моя работа»), а подростковыми. Среди них были ссоры с родителями, неудачи в институте, неспособность найти себя, нежелание что-то делать или брать на себя ответственность. Молодые люди рассказывали мне о том, что, как мне думалось, они уже должны были преодолеть. Это были шестнадцатилетние подростки в теле двадцатидвухлетних взрослых.