Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Так говори чего надобно?
Если скажешь все что знаешь о крестьянине Ермолае Ильине, то получишь от меня лично десять рублев серебром. А если чего важного вспомнишь, то и поболее отвалю.
Не врешь?
Мое слово крепко. Итак, ты можешь мне что-то об этом рассказать?
Много чего могу. Где изволишь слушать, барин?
Садись в карету. Поедем со мной и приказ. Там все и расскажешь. Да ты не бойся, ничего тебе не грозит. И деньги получишь. Мое слово крепко.
Мишка почесал голову и сел в экипаж. Ехать ему никуда не хотелось, но уж больно хорошие денежки посулил барин, а у него в кармане были лишь две полушки.
Не поехал бы с тобой ни в жизнь, но верный человек на тебя указал. А мне через него еще никакой пакости не было. Я, барин, много чего про Ермолайку знаю. Пить больно здоров, и под энто дело много чего порассказал мне. Вишь, он при барыньке Салтычихе в конюхах состоял.
Он говорил тебе о том, что собирается в бега? спросил Иванцов.
Говорил и не раз. Допекла его помещица-то. Вот он и собрался в бега. А страсти-то какие рассказывал! Жуть! Про подвалы пыточные салтыковские. Не приведи господь.
А из-за чего он в бега собирался? продолжал допытываться Иванцов.
Я ж тебе говорю, барыня допекла его. Женку он схоронил. Барыня повела её бить нещадно батогами што-ли. Как доподлинно неизвестно мне. Не любил Еромлайка про то много говорить. Но померла женка его, вот он и затаил обиду. Сговорился он с другим мужиком с деревеньки то салтыковской убечь. И убег. Хитрый шельма. Хитрый. Такого на большую дорогу, атаманом бы стал.
А ты сам-то чего про большую дорогу вспомнил? Сам с ножиком и кистенем зипуна добывал?
А про то тебе, барин знать не надо. Ты же не про меня хотел узнать? Так?
Ладно, Мишка. Сейчас на место приедем, и все покажешь без утайки господину коллежскому секретарю Соколову.
Это который по сыскному-то делу? Да ты чего, барин. Я не согласный до него ехать. Вели остановить кучеру. Вели! Не то так спрыгну! Слышь?
Тихо! Сиди смирно, Иванцов схватил мужика за рукав.
Отпусти, барин! Отпусти! Вот холера!
Сиди тихо, Мишка. Соколов не тронет тебя. Я слово даю тебе в том. Расскажешь все чего знаешь, и катись с деньгами восвояси.
А не обманешь? снова спросил Мишка. Пытать не учнешь ли в сыскной части?
Сказал, что не будет пытки и ничего плохого не будет. Нам дела до тебя нет никакого. Нам про Ермолая Ильина знать все надо.
Да ты чего, барин? Я ничего! Я со всем доверием. Все скажу как надо. Отпусти только.
Вот так-то лучше.
2
Москва.
Канцелярия Юстиц-коллегии.
Октябрь, 1762 года.
Ровно через час Иванцов втолкнул Мишку в кабинет, где сидели Соколов и Цицианов, занимаясь чтением бумаг.
Вот вам, господа хорошие, презент.
Те подняли головы и с недоумением стали разглядывать мужика.
Не иначе разбойника поймал наш Иван Иванович, произнес князь. Такого человечишку за одну рожу в остроге держать.
Сие завсегдатай трактиров Мишка, представил гостя Иванцов, личность темная и с законом состоящая не в ладах.
Мужик сорвал жалкую шапченку с головы и низко поклонился.
И к чему нам сия парсуна? спросил Цицианов. Мы не разбойниками сейчас занимаемся, Иван Иванович.
А сия парсуна, ваше сиятельство, нашего Ермолая Ильина хорошо знает. Того самого что кучером при Салтыковой состоял. И много чего ценного имеет нам рассказать про него.
Вот как? Соколов оживился. Знаешь Ильина Ермолая, холопа барыни Дарьи Салтыковой?
Знаю, ваше высокоблагородие. Как истин бог знаю. Знаю, барин милостивый.
И Мишка стал рассказывать, как познакомился с Ермолаем Ильиным и как пил с ним в трактире.
А про хозяйку свою, что он тебе говорил? спросил князь. Про помещицу Салтыкову?
Про душегубицу-то? Да много чего баил. Про то, как она девок молодых мучит, много говорил. И про то, как женку его замучила.
Женку? переспросил Соколов.
Да, его Еромолаеву женку.
Одну? снова спросил надворный советник.
Чего? не понял Мишка.
Я спрашиваю, про одну свою женку он тебе рассказывал?
Про одну, а чего? Рази у него не одна женка была? Он чать не басурманин какой, а наш православный. Хотя по девкам и был ходок
Ладно, далее говори, что знаешь.
Вот я и говорю. Ермолай-то давно задумал в Питенбурх бегти да челобитную царю в руки всучить. Да и слух прошел будто царя-то батюшку свергли и на престоле стала женка евоная Катька.