Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Ничего не утаю, всё, как было, поведаю. Но вот поверите ли? Сам всякий раз, как проделываю это, дивлюсь, не сон ли это? Эх! Лучше я вам всё покажу, только руки развяжите!
Развязали его. Он встал, отряхнулся. Потёр камень на перстне заветном. И всё вокруг наполнилось туманным мерцанием и нежным звучанием. Афоня приосанился и произнёс величаво:
Желаю корону царскую на свой лохматый затылок примерить! сказал и, как прежде, руками развёл.
И тут над головой царя туман сгустился, да такой, что лица его стало не разглядеть. Все, кто видел, охнули от изумления. Но в тот же миг туман рассеялся, и все увидели, что Короны-то на голове царя нет! А плывёт эта самая корона спокойно и даже как-то величаво по воздуху под расписным потолком царского терема прямёхонько к Афоне. Описав круг вокруг золочёного царского подвесного светильника о ста свечах, корона плавно опустилась прямо на взлохмаченную голову Афанасия. Как только корона села поплотнее, Афоня пояснил:
И вот так каждый раз! Только пожелаю чего-нибудь этакого, распрекрасного, так оно тотчас же появляется! А как это происходит, и откуда оно всё берётся, мне неведомо, крестясь, признался он.
Очень даже понятно, откуда. Из моего терема! ответил недовольный и раздражённый царь. Пока он это говорил, один из стражников снял с Афони корону и возвратил её царю. И царь водрузил ее на место, на свой лысенький затылок, обрушив всё свое негодование на Афоню, продолжал допрос:
И девичий терем, дочки моей, нашей царевны вот так же запросто на задворках твоей избы оказался? По одному твоему слову? продолжал изумляться царь. Со слезами обиды на глазах Афанасий возразил царю:
Да хоть сейчас покажу! и с этими словами Афоня потёр кольцо и По дворцу сначала сквозняком, а потом ветром потянуло. Захлопали оконца слюдяные, затрясло ставни и наличники резные, двери, засверкали молнии за окном. Загремел гром в разверзнутых небесах, и огромная чёрная туча опустилась поодаль от царского дворца прямо на лужайку, где раньше красовался терем царевны, дочери царя. Эта чёрная туча излилась сверкающим дождём. Каждая капля звенела, как колокольчик. И сначала большущая лужа образовалась. А потом и целый пруд разлился. А на его зеркальной поверхности среди распустившихся лилий и кувшинок безмятежно покоилось отражение терема царевны.
Он! Точно он! Он, терем нашей царевны! Её терем! кричали все придворные, и бояре, и стрельцы все! Расталкивая друг друга, старались рассмотреть образовавшийся пруд и удивительное отражение, безмятежно покоившееся на глади вод того прудика без дворца царевны на берегу пруда. Придворные спешили поскорее оказаться на берегу этого пруда. И повалили туда толпой, шумя и толкаясь.
Вот чудеса! Отражение есть, а где же сам терем? возмущаясь, спросил царь у Афони. Но наш Афоня сам онемел от чуда, свершившегося не совсем так, как он хотел. Да ещё к тому же этот пруд стал медленно высыхать. Отражение стало уменьшаться. Вот уж совсем как игрушечный теремок стал. Махонький какой-то! Да только приглядевшись, Афоня успокаиваться стал. Как стало отражение с ноготок, так на берегу тот же теремок стал расти. Рос, пока не стал таким же, каким терем прежде был, каким у Афони в огороде стоял. Выбежали из него братишки, сестрички Афони. Они там уж обжились. И стал дворец для них, как дом родной. Увидели Афоню, бегут к нему и кричат:
Афоня! Афоня! Какой мы сон видели! Ой! Да это и не сон вовсе Мы и вправду в летающем тереме были! галдят, глазёнки спросонок трут ребятишки. И понять не могут, как среди придворных бояр и слуг оказались. Царя увидели и испугались!
Царь тоже совсем оторопел и горестно Афоне сказал:
Значит, и дочку мою вот так по воздуху похитил? смахнув слезу, спросил царь. И добавил царь-батюшка:
Проси, что хочешь! Только верни дорогое моё дитя домой! Верни домой доченьку мою ненаглядную!
Да не виноват я! взмолился Афоня. Про царевен я и мечтать не смел! оправдывался он, прижимая к себе испуганных детишек-сестрёнок и братишек.
Тут вдруг засверкало что-то в тереме царском. Окна ярким светом стали переливаться. Народ-то вокруг расписного-узорчатого терема царевны хороводами бродил и дивился. А тут, видно, ещё какое-то чудо поспело. Толпой повалил народ в царский терем на новое чудо поглазеть. Друг дружку локтями толкают и даже царя-батюшку оттесняют. Чудо-то каждому посмотреть охота! А когда втиснулись придворные и челядь обратно в зал тронный, так и ахнули. Точно птичка на ветке, сидит, покачивается на огромном светильнике о ста свечах та самая птица Чудь, Зверь неописуемый, она же Рыбь хвостатая. Глазищами своими огненными сверкает! Чешуя на рыбьем теле и перья на крыльях радужным сиянием переливаются! Сверканьем своим все сто свечей, что горели в царском светильнике, затмевают. И властно зовет эта Чудь хвостатая Афоню: