Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Мы с королевой фей договорились, отмахнулся Конрад. Хотя сам не был в этом особо уверен. Странные голоса из-за дверей могли показаться кошмарным сном, но они предупреждали об опасности.
Только сейчас Конрад вспомнил, что не выполнил просьбу невидимого советчика и не попытался забрать у Медеи Шаи один из ключей. Хотя мог! Она стояла рядом, а на ее поясе ключей было, как подвесок на елке. Он мог незаметно снять один, пока она его целовала. Кто-то за дверью ждал его помощи, но он ее не оказал. Вероятно, в решающий миг никто не поможет и ему.
На фоне его тщедушной смертной армии чудовища королевы фей казались исполинами. Пока что они обращались с людьми, как с забавными игрушками и развлекали их магией. Наверняка, королева велела им быть любезными. А что будет, если она велит нападать? О таком исходе лучше даже не думать.
Чары роз
На Араминте придется жениться, хоть она и больна. Королевские лекари толпятся вокруг нее денно и нощно. К ней применяют все лекарственные средства, какие можно добыть даже из-за моря, но ее кожа все больше сереет, а сил в ней становится все меньше. Долго она не проживет. Можно выждать год или два, и она умрет естественной смертью. Не зачем спешить. Но Конрад так возжелал королеву фей, что ему было все равно.
Ему предрекали, что он погибнет от клинка заговорщика, от вражеского короля-тирана, от заразной эпидемии, но от несчастной любви никогда. Такого в пророчествах не было. От любви к королеве фей он чувствовал себя еще более больным и ослабленным, чем Араминта. Вернувшись в Алуар, он понял, что не может жить дальше без Медеи Шаи. Разлука с ней была подобна пытке, а шипы в сердце становились ножами. Недаром ему предрекали беду феи над полем боя.
Сейчас они парили за окном над солнечным садом, но уже не дрались, а спорили в полголоса.
Он этого не сделает! настаивала белая фея.
Нет, сделает! возражала красная.
Любовь должна была его облагородить, почти с отчаянием вздохнула белокрылая фея.
Им правит страсть! возразила красная фея. Она вцепилась в руки своей белоснежной то ли соперницы, то ли подружки. Тела двух фей сплелись в полете над садом, и вдруг исчезли, а по саду, как фейерверк рассыпались дождем лепестки алых и белых роз.
Конрад с изумлением выглянул в окно. Весь сад зарос колючими розовыми плетнями. Они обвили стены замка, кованую ограду сада, протянулись по бордюрам фонтанов, оплели садовые скульптуры, даже легли на куртины, уже заполненным другими цветами. Если раньше в саду благоухали камелии, бальзамин и жимолость, то теперь все там заполонили алые и белые розы. За ними было не разглядеть даже кустов сирени. У роз были очень колючие стебли, зато аромат они источали дивный.
Либо Конраду мерещилось, либо от роз исходили тихие шепоты:
Что выберет король: страсть или любовь? Королеву фей или смертную девушку?
Сестра Конрада принцесса Марианна уже заметила изменения в саду и о чем-то просила садовника. Наверное, чтобы он расчистил от колючих плетней ее любимые деревца магнолий.
Это эльфы расшалились, шумно сетовала она. Эти проказники угрожали, что изведут все мои магнолии, если их не допустят до участия в королевском турнире. Я сказала им, что турнир для людей, а не для нечисти. И вот они решили мне отомстить!
Они обещали обратить твои магнолии в жаб, а не задушить их розами, рассудительно возразила ее фрейлина.
Садовник покорно пошел выполнять поручение принцессы. Конрад вздрогнул при виде острых садовых ножниц. Почему-то он был уверен, что срезать розы это такой же акт злодеяния, как убить прекрасных девушек. Ведь розы это две стройные феи. Он наблюдал своими глазами, как феи превратились в цветы.
Колючие плетни не поддавались лезвиям ножниц. Садовник поднатужился, и ножницы сломались.
Возьми секиру! велела Марианна одному из своих рыцарей, которые тенью следовали за ней. Тот послушно кинулся угождать принцессе, и вдруг плетни роз обвились вокруг его руки. Шипы впились в кожу, проколов прочные латы.
Марианна вскрикнула и благоразумно отступила к выходу из сада. А длинные плетни роз, будто удавы, оплели тела рыцаря и садовника, чуть сдавили и вместо людей в их тисках остались лишь окровавленные мощи. Розы проросли на останках человеческих тел, будто на почве, обильно посыпанной удобрением. Вместо двух трупов в саду образовалось два раскидистых розовых куста.