Всего за 249 руб. Купить полную версию
До турецких окопов оставались какие-то пятьдесят шагов, Александр Аронсон почувствовал, как ему со страшной силой ударило в бок, показалось, что правую половину тела жгут на расскалённых углях, он потерял сознание. Очнулся на берегу, рядом сидел Владимир Жеботинский.
Пришёл в сознание, вот и хорошо! обрадовался он. У Жаботинского была перебинтована голова.
Ты тоже ранен? спросил Александр, лишь бы не молчать. Ему казалось, если он не будет говорить, то умрёт.
Ерунда, Владимир Жеботинский интуитивно дотронулся до повязки, пуля прошла по касательной, только лоб оцарапала.
Он вздохнул:
Хотя, не опрокинься ты на меня, акурат девять грамм в лоб поймал бы. Мы прямо на пулемёт выскочили, вот он всех и выкосил.
До турок никто не добежал? Александр почувствовал, как к горлу подкатывает горький комок.
Смогли добежать цепи, что за нами шли, а я смотрю, ты дышишь, взвалил тебя на плечи и к берегу понёс. К туркам подкрепление подоспело, и тех счастливчиков, что целыми до их окопов добежали, всех вырезали. Так что брат, выходит сегодня ты мне два раза жизнь спас.
Жеботинский посмотрел на вершину холма, где были турецкие окопы:
Чуть чуть нам сил для победы не хватило.
В этот самый момент седой юзбаши разыскал Мустафу Кемаля, тот лежал придавленный здоровенным англичанином.
Мы удержались? очнувшись, спросил Кемаль.
Да, кивнул юзбаши. Вздохнув, добавил: Только полк, который вы привели, почти весь полёг.
Он улыбнулся:
Ну, теперь легче будет, ещё два полка подоспели.
На Галлиополийское побережье опускались сумерки. Потеряв за один день только убитыми семнадцать тысяч человек, британцы стали окапываться, решив развить успех в следующие дни. Но турки подтянули резервы и артиллерию, которая стала обстреливать британские суда.
В кровавых, бесплодных атаках союзники провели месяц. Двадцать пятого мая германская подводная лодка U 21 потопила британский броненосец «Триумф», находившийся в Дарданеллах, а на следующий день, она же торпедировала броненосец «Маджистик». Де Ребек принял решение отвести эскадру от Галлиопольского полуострова.
Без огневой поддержки кораблей, десанту союзников стало совсем плохо. Однако седьмого августа ценою гибели 8-го и 10-го австралийских полков, британцам удалось захватить ещё один плацдарм на полуострове, который на карте обозначили «Сувла». Начались кровавые, позиционные бои. Именно тогда остров Лемнос, где находился штаб, и база снабжения десанта посетил представитель Генерального штаба Королевских Сухопутных сил Великобритании генерал Альфред Мюррей. Ознакомившись с делами на плацдарме, он уехал в Лондон.
Восемнадцатого августа генерала Мюррея на Даунинг-стрит принял Герберт Аксвил. Премьер-министр преследовал две цели: ему хотелось присмотреться к Альфреду Мюррею и выслушать его мнение о ходе десантной операции на Галлиополийском полуострове. В правительстве были недовольны начальником Генерального штаба генерал лейтенантом Джеймсом Вольф Мюрреем. Бравый вояка и отчаянный боевой генерал, оказавшись среди бумаг в штабе, сильно растерялся, и целиком попал под влияние государственного секретаря по делам войны лорда Герберта Китченера.
Вольф Мюррей был настолько покладист и во всём соглашался с Китченером, что первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль прозвал начальника Генерального штаба «Овцой». С другой стороны, не окажись Вольф Мюррей пассивным, смог бы Уинстон Черчилль «продавить» десантную операцию на Галлиополийском полуострове?!
Теперь на Даунинг-стрит обсуждался вопрос о назначении Арчибальда Мюррея на должность начальника Генерального штаба. У него был один недостаток, являющийся одновременно и достоинством генерал был строптив.
Во время высадки британского экспедиционного корпуса во Франции, генерал Мюррей был там начальником штаба. У него возникали стычки с командующим корпусом Джоном Френчем. В конце концов, генерал Френч поставил вопрос перед военным офисом73: «Или я или Мюррей». В январе 1915 года строптивого генерала перевели в Генеральный штаб.
В кабинете премьер министра во время беседы с генералом Мюрреем присутствовал министр иностранных дел Эдвард Грэй.
Каково ваше мнение генерал о перспективах Дарданелльской операции? поинтересовался Аксвилд.
С этой операцией мы кинули камень в собственный сад, усмехнулся Мюррей, на Галлиополийском полуострове наш десант оказался в положении всадника скачущего на бешенной лошади. Соскакивать опасно, можно расшибиться, а сидеть в седле, неизвестно, куда эта безумная лошадь принесёт.