Всего за 249 руб. Купить полную версию
В это же самое время, Васька Пудель прибежал к Наташе. Та только что проводила клиента, и на столе остались недопитая бутылка шампанского, конфеты и немного фруктов в вазе.
Сабана и Яшу Кошелькова взяли, выпалил он, и налил себе остатки шампанского в фужер. Залпом выпил: Сука Кошельков на пальто чухонца позарился, на нём и погорел. Сдал нас с Сабаном. Меня корешок, Ванька Страус успел предупредить, и я сразу к тебе.
Что же теперь будет?! побледнела Наталья и плюхнулась на разобранную постель.
Не бойся! Сабан и Кошельков о тебе ничего не знают, лица твоего в пролётке разглядеть не могли, Пудель взял из вазы персик, надкусил: Мне из Москвы бежать надо.
Он улыбнулся:
Россия большая, найду место, где схорониться, через год вернусь, сел на кровать рядом с Натальей. Не бойся подруга, мы ещё попьём с тобой шампанского.
Жандармский подполковник Мартынов, получив бумаги от Маршалка, немедленно выехал в Петербург, точнее Петроград. С первого сентября 1914 года столица Российской империи стала именоваться на русский лад. Там на улице Таврической в доме 17 располагалось контрразведочное отделение Главного управления Генерального штаба, которое возглавлял жандармский полковник Ерандаков. Изучив бумаги Мартынова, он немедленно вызвал в Петроград начальника контрразведки Северо-Западного фронта Батюшина.
Полковник Батюшин, просмотрев бумаги, сообщил, что в них отображена дислокация частей десятой армии их фронта.
А начальник контрразведки там полковник Мясоедов, задумчиво произнёс он.
Опять этот Мясоедов! хлопнул ладонью по столу Ерандаков. Он вскочил со стула и нервно заходил по кабинету: Сколько разговоров было, что Мясоедов германский шпион! Депутат Гучков ему в лицо такие обвинения бросал, и даже на дуэли по этому поводу с ним стрелялся. И что же?!
Началась война с Германией, и он начальник контрразведки армии, улыбнулся Батюшин. Он достал портсигар, закурил папиросу: Таковы порядки у нас Василий Андреевич.
Полковник Ерандаков пристально смотрел в лицо Батюшину:
Что с вами Василий Андреевич? У меня, что на лбу узоры рассмотрели?!
Вот что Николай Степанович, поезжайте к себе, и установите за Мясоедовым наблюдение, а мы здесь начнём разрабатывать комбинацию, очнувшись от своих мыслей, велел Ерандаков.
Ему на ум пришла занятная идея: в Петрограде на излечении находился подпоручик 23 Низовского пехотного полка Колаковский. Этот полк в августе 1914 года входил в состав второй армии генерала Самсонова.
Десятого августа 1914 года Колаковский со своим взводом производил разведку в районе Мазурских озёр в Восточной Пруссии. Взвод нарвался на эскадрон германских драгун, в скоротечном бою, Колаковский был ранен в ногу и брошен своими солдатами. Так он угодил в германский плен.
После лечения в госпитале, был направлен в лагерь для военнопленных под городом Регенсбург. Яков Колаковский ещё в гимназии, проявлял склонность к изучению иностранных языков. Владел немецким, французским и английским языками. Сидя в плену, практиковался разговаривать по-немецки. Посчитав, что сможет сойти за немца, Яков в декабре 1914 года сбежал из лагеря и смог перебраться в Швейцарию. Оттуда приехал в Россию.
Полковник Ерандаков решил подставить Якова Колаковского Мясоедову, что бы тот через него передал сведения германцам. Однако война на то и война, что бы противники преподносили друг другу сюрпризы.
Седьмого февраля 8-я германская армия генерала Отто фон Белова начала наступление из района Мазурских озёр. Она ударила во фланг 10-ой русской армии генерала Сиверса. Причём в этом деле разведданных от полковника Мясоедова Вальтер Николаи так и не дождался, но немцы и без этого были осведомлены о бедственном положении армии Сиверса.
Верховный главнокомандующий русскими армиями Великий князь Николай Николаевич был одержим идеей, взять Берлин. Подстрекаемый представителем французского Генерального штаба майором Верленом, Николаша требовал от командующего Северо-Западным фронтом генерала Рузского наступать.
В русской армии уже свирепствовал «снарядный голод»: на одно артиллерийское орудие приходилось всего по три снаряда. В Восточной Пруссии осенью раскисли дороги, были трудности с подвозом войскам питания и боеприпасов. Всё это генерал Сиверс пытался втолковать Рузскому, но тот упрямо гнул своё: «Только вперёд!»