Михаил Алексеевич Годов - Моя многострадальная Россия стр 6.

Мы строили, как уверяли, «город солнца»
Да, солнце было: «в клеточку» в оконце

Нас с детства всех ходить учили строем:
Ведь строй у нас большой авторитет.
Раз ты в строю, то дергаться не стоит.
Раз ты в строю сомнений больше нет!
В строю нутро не скроют диссиденты:
Тот, кто не в ногу, значит, против нас.
Нам не нужны другие аргументы:
У нас на «контру» очень зоркий глаз!

Кто в сторону шагнет, в того стрелять!
Нас на этапах этому учили.
И тот урок не стоит забывать,
Чтоб нам опять его не повторили!

Строй можно бросить враз на баррикады
И с «трехлинейкой» гнать на пулемет.
Незаменим он также для парада
Вот бы построить строем весь народ!
Тогда б исчезли сразу все проблемы
И мы б кричали дружно все «Ура!».
И никаких бы не было полемик,
А недовольных сразу в лагеря.

Кто в сторону шагнет, в того стрелять!
Нас на этапах этому учили.
И тот урок не стоит забывать,
Чтоб нам опять его не повторили!

Все так и было при «отце народов»,
И до него, и после много лет.
Но тут «мутить зачем-то стали воду»,
И строй распался: строя больше нет.
Теперь никто шагать не хочет в ногу,
Под барабан печатая стопу.
Ругают все подметки и дорогу:
Мы превратились в «штатскую» толпу.

Но верю я: недолго так продлится,
Ведь в той толпе появится вожак
И в строй толпа немедля превратится,
Ведь для толпы всегда нужна вожжа.
Все так и было при «отце народов»,
И до него, и после много лет.
У нас вообще таковская порода:
Нам без вождя и жизни вовсе нет!

Кто в сторону шагнет, в того стрелять!
Нас на этапах этому учили.
И тот урок не стоит забывать,
Чтоб нам опять его не повторили!

Неброское названье Куропаты
Далекой белорусской деревушки
Но сердце этим именем распято:
Мы все у страшной памяти на мушке!

Кровавыми цветами
Средь мирной тишины
В лицо дохнуло пламя
Предательской войны,
Неслышимых стенаний,
Ведь рот у жертв зажат.
Без имени и званий
Здесь павшие лежат.

Кто с пулею в затылке,
Кто с пулею в висок.
У жизни на развилке
Свинец скосил вам срок.
И на кровавой тризне,
Не ведая вины,
Обманутой отчизны
Здесь смерть нашли сыны

На полных оборотах,
Как зверь, мотор взревел,
Когда конвойных рота
Взяла вас на прицел.
И кровь застыла в жилах
И брызнула из жил
Вас тысячи в могилах,
А сколько тех могил!

Что ужасы Хатыни,
Что страшный Бабий яр?!
Хоть вы для нас святыни,
Но есть смертельней яд,
Но есть больнее раны,
Но есть страшней позор!
Оставил в душах шрамы
Всем сталинский террор!

Творили много зла тираны
Им злодеяний не простить!
А что народ молился в храмах
Иль помогал то зло вершить?

Эх, широка ты, русская душа:
Не любишь ничего наполовину!
Коль нищета в кармане ни гроша!
Коли гулять до драки и до рвоты!
Коли свобода значит жечь «овины»,
В хмельном бреду запреты все круша!
Коль несвобода лагеря, сексоты

Народ российский, о твоем терпенье
Былины, право, впору мне слагать!
Но вслед терпенью буря, изверженье,
С которым никому не совладать!
Всех кара ждет, но чаще невиновных!
И метит кровью Русь свой путь греховный

Мечтали все мы Мир построить
И без рабов, и без господ,
И стали рушить все устои:
Фундамент, стены, крышу, свод!
Под революции знамена
Мы стали дружно, как один,
И вбили наши эскадроны
Войны гражданской страшный клин
Меж прошлым, прозванным «проклятым»,
И «светлым будущим» И дым
Отчизны, пламенем объятой,
Раскрасил черным Дон и Крым
И запылали нивы, хаты

«Не ходил бы во солдаты,
Был бы, может быть, живым»

Жесток войны гражданской нрав
И ненависть не знает меры!
И был, по сути, каждый прав:
И «красный» прав, и прав был «белый».
И шел отец родной на сына,
И шел войной на брата брат:
Есть для вражды всегда причина!
Не разберешь, кто виноват.

И жаль своих, и жаль врагов,
Родных, чужих, сирот и вдов,
И виноватых всех, и правых
Всех жертв эпохи той кровавой!
А я не «красный» и не «белый»:
Я за любовь и без предела,
Лишь ей дано Мир переделать