Всего за 149 руб. Купить полную версию
Недоступен, констатировал он через пару минут. Видать, усердно опытом обменивается Иваныч. Надо же, как всё одно к одному сложилось: Козырева на семинар, меня в расход. Тенденция, однако!
Лея быстро глянула на архимага. Обычно спокойное лицо Стаса оживилось, в глазах появился знакомый блеск, словно ему только что предложили интереснейшую шахматную задачу. Другой бы сетовал, клял всех подряд, а этот Лея с гордостью добавила про себя: «А другого и не надо!» Вслух же быстро, пока не успел прочитать мысли и укорить за чрезмерное «заглаживание», произнесла совсем иное:
А и правда, съезди, погляди на месте, что и как. Вернёшься отметим это дело. Я чего-нибудь вкусненькое приготовлю.
Теперь уже архимаг глянул на неё с нескрываемой гордостью. Вот это он понимал настоящая боевая подруга! Ни тебе охов, ни тебе стонов. Да и ни к чему: при любом раскладе голову он вместе с пропуском в Институте не оставит, руки тоже при себе. А хороший физик, надо думать, без работы не останется. С этими мыслями, не откладывая решение вопроса в долгий ящик, он двинулся по привычному маршруту.
Институт встретил его настороженно. Ещё на подступах к этому неприметному снаружи и набитому под завязку тайнами и секретами зданию Стас почувствовал ауру враждебности и холодного любопытства. Как будто нечто, окопавшееся в Институте, смотрело на него испытующе пустыми глазами стёкол. Ощущение не из приятных, но Стас не был бы архимагом, если бы отступал перед малейшим намёком на опасность. Прямой опасности для здоровья и жизни не было, поэтому он толкнул дверь, как делал это уже тысячи раз, и шагнул в гулкий пустой холл.
Ощущение недоброжелательности усилилось. Вахтёр Семёныч, обычно непроизвольно вскакивающий при виде Стаса, сейчас постарался сделать вид, что не заметил вошедшего, и даже спрятался за газетой. Архимаг пожал плечами и спокойно прошёл мимо вахты: всё одно пропуск у него никогда не спрашивали. А скоро и не будет его, пропуска Ладно, это всё ерунда, сперва стоит разведать, что к чему.
То, что в институте творится нечто странное, было заметно невооружённым взглядом. Коридоры точно вымерли. Все сотрудники сидели по кабинетам, никто даже не пытался создать видимость деятельности. Будто ждали чего-то Случайно вывернувшийся навстречу Стасу молоденький лаборант из соседнего отдела глянул на него затравленными глазами, пискнул нечто невразумительное и едва ли не бегом скрылся за дверцей туалета. То ли спрятался, то ли правда нужда какая возникла. Стас усмехнулся, напряжение немного спало. Тем более что и пришёл уже.
До чего дошло, подумал он вслух, оглядывая знакомую, матово блеснувшую натуральной кожей (хорошо, что не сотрудников из числа проштрафившихся!). Сам, по собственному почину, да к начальству «на ковёр»! Ну, и что ты мне скажешь, драгоценнейший Павел Константинович?
Однако, если тот и хотел что сказать своему в скором будущем бывшему сотруднику, то не сейчас. На месте гендиректора восседала с царственным видом та самая замша, которая и сообщила полчаса назад сакраментальный вердикт.
Станислав Николаевич? Очень хорошо, манерно, несколько растягивая слова, произнесла она. Документы ваши я уже подписала. Отрабатывать две недели, положенные по закону, не обязательно. Оформим как компенсацию за отпуск, отдохнёте, соберетесь с мыслями
Надо же, какая забота! восхитился Стас. Вот только хотелось бы уточнить: почему решение об увольнение подписано вами, а не Павлом Константиновичем? Рука не поднялась? Или ручка дрогнула?
Да будет вам, Станислав Николаевич, недовольно поджала тщательно накрашенные губки замша. Какая, собственно, разница? Решение принято коллегиально, институт в ваших услугах больше не нуждается
Она говорила и говорила, словно пыталась спрятать за словами то, что архимаг разглядел с самого начала страх. Она смертельно, до панического ужаса чего-то боялась. Сообразив, что её не слушают, замша запнулась и замолчала. Стас пристально смотрел на неё так, будто она была книгой, на листах которой крупным кеглем была написана вся биография. Под этим взглядом замше было неуютно и очень хотелось спрятаться. Всё её напускное самодовольство улетучилось, сдулось, как воздушный шарик.
Калерия Михайловна, напрямую спросил Стас, а где Павел Константинович? Что-то случилось?
И вот этот обычный, дружеский даже тон оказался последней каплей, пробивший каменную стену. Уверенная в себе карьеристка, заместительница и по совместительству близкая к телу подруга начальника не выдержала и заревела в голос некрасиво, с подвываниями, размазывая по щекам тушь. Женских слёз архимаг не выносил. Добыв из кармана носовой платок, он протянул его рыдающей белугой Калерии.