Всего за 549 руб. Купить полную версию
Нет, я так не могу, мы же совсем друг друга не знаем.
Не знаем, так узнаем. Гора с горой не сходится, а человек с человеком сойдется. Откуда же вы родом, барышня?
Вам это место незнакомо.
Как знать. Или это секрет?
Ахтхаузен. Всего-навсего маленькая деревушка.
Но красивая, правда? Впереди на углу часовня, и мельница есть или пилорама, а там большой рыжий сенбернар. Так или нет?
Господи Боже мой, Белло!
Поскольку девушка уверилась, что он знаком с ее родиной и действительно там бывал, недоверчивость и уныние большей частью развеялись, и, изрядно повеселев, она быстро спросила:
Вы и Андреса Флика знаете?
Нет, я никого там не знаю. Однако ж это, поди, ваш батюшка?
Да.
Тогда вы, стало быть, барышня Флик, и если я теперь еще и имя узнаю, то смогу написать вам письмецо, коли случится мне снова проходить через Ахтхаузен.
Вы никак уже сызнова в дорогу собираетесь?
Нет, не собираюсь, но хочу узнать ваше имя, барышня Флик.
Да ведь и я вашего не знаю.
Жаль, но это дело поправимое. Меня зовут Карл Эберхард, и ежели мы как-нибудь встретимся днем, вы будете знать, как меня окликнуть, а мне-то как вас тогда назвать?
Барбара.
Ну вот, так-то лучше, большое спасибо. Правда, имя ваше произнесть трудно, но готов поспорить, дома вас звали Бербеле.
Верно. Но раз вы и без того все знаете, почему задаете столько вопросов? Хотя пришла пора заканчивать. Доброй ночи, кожевник.
Доброй ночи, барышня Бербеле. Приятных снов, ну а я вам еще немножко посвищу. Не убегайте, это ж ничего не стоит.
И он сей же час принялся насвистывать и вывел искусную мелодию вроде йодля, с двойными нотами и трелями, искристую, словно танцевальный напев. С удивлением девушка внимала этакому мастерству, а когда все смолкло, тихонько закрыла и заперла ставню, меж тем как Кнульп впотьмах добрался до своей комнатки.
На сей раз Кнульп встал утром вовремя и перво-наперво решил воспользоваться кожевниковой бритвой. Однако кожевник уже много лет носил окладистую бороду, и лезвие безбожно затупилось, так что, прежде чем побриться, Кнульпу пришлось добрых полчаса править его на кожаной подтяжке. Покончив с бритьем, он надел сюртук, взял в руку башмаки и спустился на кухню, где было тепло и уже пахло кофеем.
У жены мастера он попросил щетку и ваксу, чтобы почистить башмаки.
Ах, ну что вы! вскричала она. Не мужское это дело. Давайте-ка я.
Однако Кнульп не согласился и, когда она в конце концов с неловким смешком поставила перед ним означенные вещи, взялся за дело, основательно, аккуратно и притом без всякого усилия, как мужчина, который занимается ручным трудом лишь от случая к случаю и по настроению, но уж тогда со всем тщанием и радостью.
Вот это мне по нраву! похвалила хозяйка, глядя на него. Ишь, как надраили, ровно аккурат к зазнобе собрались.
О, я бы с радостью.
Охотно верю. Она у вас, поди, красотка. Хозяйка опять назойливо рассмеялась. Небось даже не одна?
Ой, нехорошо этак-то говорить, весело попенял Кнульп. Могу показать вам портрет.
Сгорая от любопытства, хозяйка подошла ближе, а он достал из нагрудного кармана клеенчатый футлярчик и извлек оттуда портрет Дузе. Она с интересом рассмотрела его и осторожно похвалила:
Впрямь хороша, почитай что настоящая дама. Только вот больно худая. Здорова ли?
Насколько я знаю, вполне. Ну а теперь пойдемте-ка к хозяину. Старина, слышно, в горнице.
Он вошел, поздоровался с кожевником. Горница была выметена, и светлые панели, часы, зеркало и фотографии на стене сообщали ей вид приветливый и уютный. «Этакая чистая комната, подумал Кнульп, зимой отнюдь не дурна, но жениться ради этого все ж таки не стоит». Благорасположение, какое выказывала ему хозяйка, ничуть его не радовало.
Когда выпили кофе с молоком, он вместе с мастером Ротфусом спустился во двор, к сараям, и тот показал ему всю кожевенную мастерскую. Кнульп, знакомый почти со всеми ремеслами, задавал вопросы с такой осведомленностью, что друг его был весьма удивлен.
Откуда ж тебе все это известно? оживленно спросил он. Можно подумать, ты вправду подмастерье кожевника или был им.
В путешествиях много чего узнаёшь, степенно отвечал Кнульп. Кстати, что до кожевенного дела, так ты сам был мне наставником, неужто забыл? Лет шесть-семь назад, когда мы вместе странствовали, ты все это и рассказал.