Всего за 51.9 руб. Купить полную версию
По приказу хана во внутреннем дворике разбили просторный шатер. Шатер был настолько велик, что небольшой фонтан и бассейн с золотыми рыбками поместились внутри него. Вода мирно журчала, изливаясь из позолоченного фонтанчика в белоснежный мраморный бассейн. Хан стоял у бассейна и наблюдал за рыбками. Услышав за спиной шаги, он степенно (как и подобает истинному правителю) повернулся и, увидев сына визиря, широко улыбнулся.
Мир тебе, великий хан!
Здравствуй, Вашаг. Долго же тебя не было. Твой отец всю душу истерзал страхами за судьбу своего наследника.
Уверен, что государь не обделил заботой своего визиря. Я еще не был дома. Решил первым делом доставить государю вести с севера.
Должно быть, важные вести ты мне привез, если поставил долг службы выше сыновнего, предположил хан.
Отец всегда учил меня ставить на одну чашу весов долг сыновний, а на другую долг служебный и взвешивать их. Затем следовать тому, который оказался тяжелей.
Хан всегда мечтал о таком сыне (но не о наследнике!). Однако бог дал ему лишь дочерей.
Хан, я принес тревожные вести. Северяне подчинились Черному Колдуну. Говорят, что он отравил их царя и теперь правит так, как пожелает его черное сердце. Многие северяне присягнули ему на верность. Некоторые отказались и были сосланы. А остальные живут в страхе. Хан, север сильно изменился. Законы Черного Колдуна суровы, наказания жестоки, а его помыслы скрыты.
Тем хуже для северных земель. Пахарь должен выходить в поле потому, что он любит землю, а не из страха перед государем. От страха урожая больше не станет, рассуждал хан. Но что-то более серьезное терзает твое сердце, раз ты назвал вести тревожными.
Северные города покрылись копотью и сажей, в кузницах меха работают днем и ночью. Над городами собираются черные тучи, и скоро они разразятся молниями.
По-твоему, с севера грядет война? хан пристально посмотрел в глаза Вашагу.
Я не могу сказать точно. Я пробыл в северных землях совсем недолго. Да и во дворец северного царя так просто не попасть.
Отдохни три дня, потом собери дюжину воинов и отправляйся на север как мой посол. Нам война не нужна, но и меча мы не боимся. И если войне суждено быть, надо знать об этом заранее.
Хан вышел из прохладной тени шатра и задумчиво произнес:
Жаркое лето к суровой зиме.
Дюжина
Сын визиря позвал с собой в поход одиннадцать своих товарищей все проверенные в боях воины. Отряд собрался ранним утром во внутреннем дворике шахского дворца. Воины верхом на боевых конях выстроились у стены, напротив ворот, открывающихся на базарную площадь. Справа от них была каменная лестница, поднимавшаяся к тяжелой дубовой двери. Дверь покрывала тонкая резьба с гербом хана в центре двери. Над дверью высеченная в сером камне каллиграфия гласила:
Одна жизнь за дюжину геройство. Дюжина жизней за тысячи слава. Тысячи жизней за одну любовь
Вашаг стоял у лестницы. Его лицо было спокойным и сосредоточенным. В который раз сын визиря рассматривал надпись над дверью. Но только теперь ему казалось, что он понимает истинный смысл слов, спрятавшихся в вязи причудливых узоров.
Дверь отворилась, и в дворик вышел хан, а за ним визирь и два ханских советника.
Хан саг олсун! Вашаг произнес традиционное приветствие, и ему вторили одиннадцать воинов.
Хан спустился несколько ступенек и остановился:
Вам предстоит опасный путь. Северяне гостеприимством никогда не отличались, но и зазря путников не обижали. Так ли это сейчас я не знаю. Однако, опасности, которые ждут впереди, уравновешивает мудрость вашего предводителя.
«Если пожертвовав свою жизнь, спасешь дюжину ты герой!» первая часть каллиграфии всегда была Вашагу близка по духу.
Хан по-отцовски положил правую руку Вашагу на плечо. Вашаг взглянул в глаза хану. Говорить что-либо было излишне, они понимали друг друга без слов.
«Если дюжина, пожертвовав собой, спасет тысячи они покроют себя великой славой!» Вашаг про себя повторил вторую часть каллиграфии.
Советник достал из кожаной сумки широкую ленту и передал ее Вашагу. Лента была зеленого цвета (зеленый цвет ленты означал предложение мира), с золотым ханским гербом на конце. Красивой каллиграфией на ней был начертан договор о мире. Согласно традиции Эля, все клятвы записывались на ленте, которую завязывали на священном Клятвенном дереве.