Всего за 51.9 руб. Купить полную версию
Большой город, маленький человек
Когда Илиш с отцом добрались до Города-у-Моря, праздничные гуляния были в самом разгаре. На следующий день было назначено состязание на лучшую конскую сбрую.
Друзей и родственников в Городе-у-Моря у них не было, и им пришлось остановиться в караван-сарае. Привратник караван-сарая, мужчина в черной папахе, с черными усами и черными бровями, отворил деревянную дверь и подозрительно спросил:
Кто такие?
Мы из деревни Гырыхлы, что в долине реки Велвеле. Завтра на ярмарке хотим показать свою сбрую.
Привратник смерил взглядом отца, потом сына, и, смягчившись, произнес:
Перед ярмаркой много всякого люда приезжает. А там где много людей обязательно и воришки шастают, и жулье всякое! Пустых комнат в караван-сарае нет; все заняты. Но есть большой зал. Там остановились две семьи, но и для вас места хватит.
Отец очень обрадовался и сразу согласился. Тем более, что на отдельную комнату денег не хватило бы. Привратник провел их во внутренний дворик, а дальше по узкому коридору в зал.
Привратник не обманул зал действительно был большой и просторный. Его разделили на несколько частей деревянными фасеточными перегородками. Окон в зале не было, его освещали две масляные лампы. В зале было прохладно и очень сыро. И тихо звуки улицы здесь были еле слышны, да и то только когда открывалась дверь.
Отец постелил на пол коврик, на него подстилку и две подушки-мутакке.
Ложись спать, сынок. Завтра с утра оденем твоей сбруей нашу клячу.
Площадь
С первыми лучами солнца город ожил. Торговцы открывали лавки, из пекарен запахло свежим хлебом, зацокали копыта по мостовым.
По кривым узким улочкам отец и сын прошли на площадь перед шахским дворцом, где и должно было состояться состязание. Людей на площади было много, как будто весь Эль собрался в Городе-у-Моря.
На площади шло праздничное представление: на натянутых высоко в воздухе канатах свою удаль показывали канатоходцы; рядом с ними боролись раздетые по пояс и натертые оливковым маслом борцы-пехливаны. Еще были разные маги и один чародей в длинной синей мантии они превращали вещи в животных и обратно, заставляли исчезать и появляться предметы. Конечно, некоторые из них были лишь фокусниками, бессовестно утверждавшими, что они настоящие маги, но остальные были искусными волшебниками.
С ночи вдоль лавок продавцов сушеных фруктов и специй установили загоны для лошадей. Отец поспешил к ближайшему незанятому загону. На входе дорогу им преградил мужчина с пышной седой бородой, в легких доспехах и с секирой в руке. Расспросив их о том, кто они и откуда, он разрешил им завести лошадь в пустой загон. Отец стянул покрывало, накинутое на седло. Увидев седло, сплетенное из веток и вьюнков, старый вояка удивился настолько, что чуть было, не выпустил из рук секиру. Он схватил седло и с силой дернул его несколько раз, проверяя его на прочность. Седло было очень прочным (Илиш вложил в работу все свое умение). Вояка одобрительно кивнул головой и отошел к другому загону, в который завели красивого скакуна в алой сбруе, богато отделанной серебром.
Состязание
Раздались звуки горна и послышались приветственные крики. Хан со свитой вышел из дворца, чтобы принять участие в праздничных гуляниях. Они пересекли площадь, и подошли к первому загону. Хан, как и уверял его глашатай, лично проверял работу каждого мастера, выбирая лучшую сбрую. Он лихо вскочил в седло, чтобы опробовать сбрую первого мастера. Конь встал на дыбы и заржал, но хан успокоил коня, похлопав его по шее. «Хорошая работа, мастер!» хану сбруя понравилась. Он соскочил на землю и направился ко второму загону.
Хан переходил из одного загона в другой и сравнивал работы мастеров. В некоторых он задерживался и подолгу беседовал с мастером, в других он останавливался только из вежливости, не желая обидеть гостя.
Отец не отрывал глаз от хана. «Хану безразлично золото и серебро, которым отделана сбруя. Его интересует только мастерство умельца!» заключил отец (Илиш его не слушал, он увлеченно наблюдал за тем, как ткут ковер женщины в мастерской напротив их загона).
Наконец, дошла очередь до Илиша с отцом. Хан пожал руку отцу и сказал:
Ну, умелец, показывай свою работу!
Отец вывел лошадь из загона. Хан, молча, изучал сбрую. Он, то разглядывал ее с близи, то отходил на пару шагов и любовался сбруей на расстоянии. Свита тоже хранила молчание (нет, не из страха перед ханом, ведь в дни гуляний вольности допускались они тоже прежде не видели плетеной сбруи).