Всего за 349 руб. Купить полную версию
А это и есть свойство старчества: старец не тот, кто много говорит, а тот, кто помогает: неважно, многими словами или одним словом, или каким-то действием, поступком, или же своим видом но он помогает людям обрести надежду, не впасть в уныние. Потому что самый страшный грех уныние, отчаяние. Отец Кирилл спасал людей от этих грехов, помогал идти к Богу.
Он был терпеливый до невозможности! Все терпел, никогда не роптал, в том числе в болезнях. Рассказывал, как во время войны, в морозы солдаты лежали где-то в траншеях сутками в легких одеждах, полураздетые. Некоторые хотели заболеть, чтобы попасть в лазарет и немножко отдохнуть, но никто даже не чихнул!
Более полувека пастырского служения отца Кирилла было посвящено Обители Преподобного Сергия Свято-Троицкой Сергиевой Лавре
А после войны пришли болезни: у отца Кирилла начались хронические насморки, открылась язва двенадцатиперстной кишки, от которой он чуть не помер, очень серьезные обострения случались в весенне-осенний сезоны. А потом ему сделали операцию, трубочку поставили, с которой он жил лет 30 или 40, и язва его уже так сильно не беспокоила.
Всякие невзгоды, болезни он терпел совершенно безропотно, никогда не сказал: «Ой, Боже, что ж такое, я болею, за что так, почему? И сколько это будет продолжаться?» Все нес очень терпеливо и с благодарностью Богу.
О войне говорил немного. Рассказывал, что какое-то время служил писарем по тем временам он был человеком грамотным. Вспоминал полководцев: Рокоссовского, Жукова. Про Сталинград рассказывал какие-то отдельные эпизодики: что бомбили так, что нельзя было поднять головы, осколки свистели над землей, и они просто лежали плашмя, сутками, прижавшись к земле, и молились Богу. Там, конечно, была молитва!
И там он нашел Евангелие.
Отец Кирилл все время носил в кармане Евангелие, постоянно его читал, даже во время литургии в качестве подготовки к Евхаристическому канону, насколько я помню, читал главы о Тайной вечере, установлении святой Евхаристии. У себя в келье он также устраивал чтение Священного Писания. Собирались монахи, воспитанники духовной семинарии, академии один читает, все слушают, что-то толкуют. Он настолько хорошо знал святое Евангелие, что цитировал наизусть целые абзацы.
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и Блаженнейший митрополит Киевский и всея Украины Онуфрий на отпевании отца Кирилла в Успенском соборе Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 23 февраля 2017 года
Что-то в жизни происходит отец Кирилл сразу же найдет место в Евангелии с ответом на возникший вопрос.
Своим духовным чадам он также благословлял читать святое Евангелие. Псалтирь, конечно, тоже, но Евангелие, считал отец Кирилл главная книга христианина. Оно было актуально сто лет назад, оно актуально и сегодня. В нем есть ответы на все вопросы, которые могут возникнуть у человека в его жизни. И поэтому и сегодня Евангелие должно быть той книгой, по которой мы научаемся премудрости, она нужна человеку для спасения, для того, чтобы достойно пронести свой жизненный крест и достигнуть вечной жизни.
Отец Кирилл был наполнен благодатью Святого Духа. Он, и будучи здоровым, говорил очень мало и очень просто. Но эти слова дышали любовью, благодатью Святого Духа, и они действовали очень сильно на человека. А иногда он ничего не говорил: выслушает и прочитает разрешительную молитву. Но даже присутствие возле него было таким, что человек ощущал себя как возле теплой печки. Ты еще даже не прислонился к ней, рядом стоишь, а уже чувствуешь тепло, которое тебя согревает. Так и от него исходила благодать Святого Духа, которая согревала человека, снимала духовное напряжение, которое наводил грех.
И люди получали пользу, даже когда он лежал, прикованный к постели. Он ведь ничего не говорил, ослеп под конец жизни, иногда делал какие-то движения устами без звука. Для звука нужна сила, а сил не было. Но люди, просто рядом находясь, получали духовное благодатное утешение. Таково свойство благодати Святого Духа.
Отец Кирилл был наполнен любовью. Мы иногда роптали: батюшка кого-то примет, поговорит, поможет, как может, а люди все равно не дают ему прохода одно благословение, другое, третье. Он идет через Лавру его толпа окружает, по сто раз берут благословение. Мы раздражались, а он терпеливо все нес, никогда не роптал. Незадолго до его болезни, помню, мы беседовали о немощах людских, а он говорит: «Жалей всех людей, и Бог тебя пожалеет». Это были его последние наставления