Переживает второе детство это хорошо сказано, заметил я с улыбкой.
После того случая, когда старик сказал обо мне, что это, кажется, дух Момосукэ явился, я вспоминаю о нем всякий раз, когда у меня особенно тяжело на сердце. Милый старик А вот Кисияма-сан, такой замечательный, такой талантливый человек, и так рано умер! А как бы хотелось, чтобы он еще жил. Чтобы снова останавливался в этом номере и прожил бы до девяноста семи лет! И пусть бы уже тогда тоже впал в детство не беда!
Н-да проговорил я, кивая головой, до девяноста семи лет доживает, кажется, один человек из десяти миллионов. Если я проживу такую долгую жизнь, то, наверное, тоже невольно скажу, что «начисто забыл все», что когда-то написал.
Я переменил тему разговора и спросил:
Вы сказали, что превратились в женщину? Это значит, что вы играли в театре женские роли?
Опустив свои красивые глаза, он ответил:
Нет, не просто играл женские роли, а стал актрисой и вел женский образ жизни.
Как ото? задал я глупый вопрос Почему? А про себя подумал, что этот Урю и в самом деле очень похож на женщину. И я невольно окинул взглядом его бедра.
Уклонился от призыва. Ненавидел солдатчину. Боялся войны.
Урю отвечал холодным тоном, быстро, рублеными фразами. Я, видно, ударил по его слабому месту.
Я, продолжал он, учился в колледже и подлежал зачислению в резерв, но не захотел и решил превратиться в женщину.
Ну и как? Удалось вам это?
Пожалуй, что удалось. Ведь солдатом я так и не стал
Ах так?
Таких, как я, в свое время в журнальных статейках называли американскими шпионами. Но теперь даже те, кто побывал в плену, ходят с высоко поднятой головой. Думаю, что те те, кто уклонился от призыва, тоже могут быть свободны от всяческих упреков. Тем более что за время дезертирства я немало горя хлебнул и этим вину свою искупил.
Но ведь тогда вам, наверное, не так уж плохо жилось?
Я играл в труппах, гастролировавших в провинции, в деревнях. Война исковеркала судьбы многих людей, и они часто становились не тем, кем могли бы быть. Я, наверное, не единственный мужчина, принявший тогда женское обличье. Думаю, что были еще.
Когда вы были «актрисой», вы ведь работали с труппой? Неужели никто так и не проник в вашу тайну?
По-видимому, нет Все обо мне знал только руководитель труппы. Чтобы другие не разоблачили меня, я добился расположения руководителя и жил под одной крышей с ним. Особенно трудно было, когда приходилось переодеваться для выхода на сцену, так как невольно нужно было обнажать грудь Впрочем, я ее всегда обматывал марлей Возможно, кто-нибудь что-то и подозревал, находил во мне что-то странное, но, видимо, все же не догадывался о моем превращении в женщину. Урю чисто по-женски, кокетливо улыбнулся и продолжал: Может быть, потому, что не всякий, кто вздумал бы предпринять то же самое, смог бы сделать это.
Разумеется, подхватил я. Если бы не ваша внешность
Дело даже но во внешности, а в том, что в самом моем существе всегда жило женское начало Если бы не война, я бы, вероятно, подавил его в себе. Благодаря же войне это стало проявляться разительно. Однажды мне даже сказали, что где-то видели девушку, очень похожую на меня. В общем, тогда со мной случались всякие истории
Урю встал и зажег свет. На двор уже опустились сумерки.
Наверное, солнце село, сказал я. Кисияма говорил, что здесь удивительно красивые закаты. Вы их видели?
Нет, не видел, как бы желая прекратить разговор на эту тему, коротко ответил Урю, но потом неожиданно добавил: А вы хотели полюбоваться закатом? Простите, что задержал вас Придется вам отложить это на завтра.
Нет, завтра утром я уже уезжаю.
Как, уже завтра? чуть прищурив свои черные глаза, удивился Урю. А я надеялся, что вы дослушаете до конца мою историю
Я бы это сделал с большим удовольствием, но я сюда заехал ненадолго, и то лишь потому, что тут часто бывал мои покойный друг Кисияма.
Я понимаю, кивнул Урю. Видите ли, в начале девятого я условился встретиться тут с одной пампан. Пробудет она у меня часов до десяти. После этого мы могли бы с вами погулять по берегу и поговорить. Но вы, наверное, завтра рано уезжаете? опять кокетливо спросил Урю
Когда он заговорил о приходе проститутки, я подумал, что он хотя бы смутится, но ничуть не бывало, и тени смущения я не заметил. К нему, по-видимому, должна была прийти та самая женщина, которая оказывает ему материальную помощь