Всего за 200 руб. Купить полную версию
Самурай, шагавший легко, будто и не было за спиной сегодня долгого пути в несколько ри4, окинул взглядом улицу и заметил любопытную вывеску на противоположной стороне улицы, как раз напротив постоялого двора. Выцветшая от времени надпись гласила: «Полирую души. Мастер школы Хонъами». Ронин замедлил шаг, читая вывеску, почти потонувшую во мраке вечерних сумерек, а потом и вовсе остановился. Он положил левую руку на катану, что была у него за поясом, и о чем-то глубоко задумался, словно вспоминая нечто важное. Потом повернулся к мальчику. Запахи готовящегося на ближайшем постоялом дворе ужина медленно расползались по улице. Мальчик, учуяв их, голодно облизнулся и нервно сглотнул слюну. Увидев, что его старший товарищ искоса наблюдает за ним, виновато отвернулся и понуро повесил голову.
Я смотрю, ты голоден, Йори! мягко и уважительно произнес самурай, обращаясь к ученику. Ты уже достаточно проявил свою выдержку на сегодня, не вспомнив о еде с самого утра. А не съесть ли нам на ужин гречневой лапши, как считаешь? Когда-то ее здесь недурно готовили!
Да, учитель! радостно произнес мальчик, мгновенно повеселев. Гречневая лапша это то, что нужно после долгого пути! Две миски лапши и я готов идти всю ночь дальше, хоть через весь Эдо и обратно!
Самурай негромко рассмеялся и покачал головой.
Так далеко нам сегодня не нужно Решено! Ночуем здесь. Привередничать нам с тобой не приходится: поесть да выспаться, вот и все, что нам сейчас надо. Если разобраться по совести, то циновки бедняка и богача сделаны из одного и того же тростника. И еще неизвестно, чей сон слаще! Да и эта вывеска через дорогу очень меня заинтересовала Кажется, я однажды уже бывал здесь и помню этого мастера. Правда, это было очень давно Утром, пожалуй, я схожу туда. Ну, а пока, лапша так лапша! Вот, Йори, запоминай, добавил он, слегка подтолкнув в спину ученика в сторону их сегодняшнего пристанища, чем различается жизнь городского жителя и крестьянина: в деревне, чтобы поесть лапши, крестьянину сперва надо весной посеять гречиху, все лето, не разгибая спины, ухаживать за посевами, потом сжать и обмолотить осенью урожай, смолоть крупу в муку зимой, замесить тесто и, наконец, приготовить лапшу Это тяжелый труд! В городе же, если есть деньги, достаточно хлопнуть в ладоши
Учитель и ученик направились к ближайшему горящему фонарю, у которого стояла хозяйка постоялого двора старуха в пестром кимоно с драным бумажным веером в руке. Увидев вооруженного рослого самурая с мальчиком, она затрясла веером и согнулась в низком поклоне. Самурай бросил ей несколько слов, и хозяйка, мелко семеня, пошла вперед, показывая им путь.
На первом этаже, в общей комнате, у нас крестьяне из провинций, извиняющимся скрипучим голосом произнесла старуха, оглянувшись на гостей. Здесь же мы готовим еду: много дыма и чада. Я хочу предложить благородному господину отдельную комнату на втором этаже: там потише, да и мухи из конюшни не так донимают. Ужин служанка принесет вам наверх сразу же, как только он будет готов!
Самурай молча кивнул, усмехнувшись в усы в ответ на «благородного господина». Прав Такуан Сохо, его друг и учитель: воистину, все относительно в этом бренном мире, все есть и, одновременно, нет ничего Поднявшись на второй этаж и следуя за старухой, они попали в коридор, где было несколько отдельных комнат. Пройдя до самого конца, подальше от конюшни, хозяйка отодвинула фусуму5 и пригласила гостей войти.
Комната была почти пуста, лишь у стены приткнулся небольшой чайный столик из бамбукового дерева, да на полу были постелены новые тростниковые циновки. В углу, в небольшой керамической вазе работы мастеров из провинции Бидзэн, стояла веточка цветущей сакуры.
Самурай довольно хмыкнул.
В этот раз условия у меня просто роскошные! подумал он. Не то что десять лет назад
Мусаши порылся за поясом и бросил старухе монету серебряный слиток, достоинством в пять моммэ6. Та жадно схватила сверкнувший прямоугольник на лету и радостно осклабилась.
Если пожелаете, у меня есть доброе сакэ, господин! И я могу пригласить для господина гейшу, лучшую в Бакуротё! проскрипела она, почуяв возможную наживу и игриво взмахнув рваным веером после того, как путники, скрестив ноги, с удовольствием уселись на циновки.