Сборник - Золотой томик поэзии II стр 4.

Нынче драконы уже не те:
Им больше не хочется в небо.
Уютно устроившись на животе,
Они жаждут зрелищ и хлеба.

Что там покажет хрустальный шар?
Кухарки и герцога драму,
Турнир среди лучников, битву, пожар
И мазей для гребня рекламу.

Сладок драконам монетный звон,
А крылья их рваные тряпки.
Когда им летать?! То работа, то дом,
Ремонты, курорт, драконятки!

Грезить о небе юных удел.
А старшим и снизу всё видно:
И каждый эксперт в делах облачных сфер,
И с пузом парить не солидно.

Топью проблем, чередою годов
Сгубила рутина драконов,
И выросли тихо владыки ветров
В ленивых унылых гекконов.

Русских девушек глаза 
Незабудки, васильки,
В них небесная роса,
И течение реки,

Зелень сочных тёплых трав,
Изумруд густых лесов,
Ширь полей, и мощь дубрав,
Песнь ночная соловьёв,

Синь прозрачная озёр,
Летний ласковый рассвет.
Девушек российских взор 
Драгоценный самоцвет.

 Льются года, словно вода?
 Да.
 Давит ли груз прожитых лет?
 Нет.

 Хочешь светить, словно звезда?
 Да.
 Вечно одной встречать рассвет?
 Нет.

 Жить, не стареть бы никогда?
 Да.
 И без конца суета из сует?
 Нет.

 Желаешь быть с Богом всегда?
 Да.
 А позабыть про грех дашь обет?
 Нет

Когда окно как будто из бумаги,
И стены из бумаги, и мосты,
И ты из той же чёртовой бумаги:
Не можешь ни согреться, ни простыть;

Киношным крупнокадровым наплывом,
Раздвинув позолоченный киот,
Себя найдёшь сидящим над обрывом,
И снизу в самом деле ничего,

Лишь ветерок зелёной веткой правит
Над моря слишком синим лоскутом.
А за спиной нервозно топчут гравий,
Чтоб сделать селфи с этой пустотой.

В гудрон воды забиты волнорезы,
Ползёт гнилой баркас «Владивосток».
Когда захочешь посмотреться в бездну,
Пожалуй в наш негромкий уголок.

Здесь мята зацветает на газоне,
Но с запахом картофельной ботвы,
Здесь треплет зажигалку на балконе
Стальная высь;

В моей парадной бабушка с клюкою
Нетвёрдо вычисляет возраст свой,
И что-то сверху сыплется такое 
Приглушено листвой,

Как будто совершенно не проснулся,
И бабушка жива,
А губы непослушные трясутся:
Семьдесят два

Ночью, взглянув на большой проспект 
Жёлтый фонарь сквозь рябые листья 
В ненастоящей тупой тоске
Будто всё снится 

Бабочка вертится бесполезно
Вокруг своей огневой руды.
Кроме дыры, кроме чёрной бездны 
Вспомни, что было в твоей груди?

Трасса гудит и молчат часы,
Ноет нога от былых событий 
Столько чудесных больших открытий!
Господи, мимо меня неси.

Вот эпилог и цветы на скатерть,
Звонкий комар в костяном глазу 
Вспомнишь внезапно такую матерь,
Что, пробудившись, заноет зуб;

Что, пробудившись, заноешь сердцем,
Гвоздиком в белой большой стене.
Звёздной руды пятаки под берцы 
Господи, мне?

В круговороте
серых будней,
В текучке
календарных дней,
Мы все
становимся занудней,
А кто-то даже
и вредней.

Нам будто
не к чему стремиться,
Ни в чём вокруг
не видя благ,
Мы жизни
блёклые страницы
Листаем скучно,
просто так.

Листаем их
однообразно,
Работы время 
время сна,
Пока желанна
и прекрасна,
Вдруг
не ворвётся к нам весна.

Ворвётся
праздником, фиестой,
Перевернёт нам всё
вверх дном,
Как будто
юная невеста
Явилась
в холостяцкий дом.

Я помню те минуты
в мелочах,
последние минуты у вагона,
Я помню Ваши руки на плечах,
и пальцы,
обхватившие погоны.
Вокзал, перрон
и люди в стороне 
исчезли,
растворились почему-то,
И только мы стояли
в тишине,
продлить желая краткие минуты.
Где Вы сейчас
Да в этом ли беда.
Есть память.
Образ Ваш,
как на иконах,
ношу с собой,
Запомнив навсегда
печальный взгляд
и пальцы на погонах.