Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Так как в наряд я попал в первый раз, равно как и на кухню подобного масштаба, то огромный чан с пригорелой кашей и заметить-то не успел, а и заметил бы не понял что делать. Короче, несколько часов подряд, перегнувшись через борт, в положении вниз головой, я чистил этот чан из нержавейки внутри, при этом подгоняемый и оскорбляемый каким-то типом, проходившим службу непосредственно на кухне. Премерзкий тип, собственно, как я теперь понимаю, он сам больше всего боялся потерять теплое место на кухне, где после полугода каждый чувствовал себя старослужащим, но словесных оскорблений и попыток заставить делать все еще и еще раз от него неслось хоть отбавляй.
Ощущения от первого наряда были ужасные, мне казалось, что у меня температура под сорок, я сейчас рухну в этот котел и потеряю сознание, но ничего подобного не случилось, котел удалось привести в божеское состояние, намокшие сапоги высохли и ко времени сдачи наряда я даже «отмутил» себе тройного размера порцию картошки с мясом.
В кухонных нарядах я побывал в различных ролях. Водонос, мойщик посуды, раздатчик пищи, везде к должности прибавлялась обязанность по наведению порядка в одном из помещений. В свободное время все спали на своих боевых постах.
В связи с проблемой воды в городе и, соответственно, в части вода про запас всегда находилась в автоцистерне около заднего входа в столовую. Ее таскали огромными выварками литров по тридцать вдвоем, а иногда и втроем-вчетвером змейкой. Иногда везло и вода шла из кранов, в этом случае водоносы спали в скрытом месте, чтобы не попасть на подмогу другим.
Самое теплое место, конечно, было в хлеборезке. Это был даже не наряд, а счастье, так как там без того был штатный хлеборез из старослужащих, да и вообще задача резать хлеб и паковать масло кругляшками сводилась к задаче сожрать побольше бутербродов с чаем. Мне не повезло, а единственный раз я там оказался, припаханный для уборки этой самой хлеборезке. Неприятный момент состоял в том, что я понимал делаю чужую работу, а вот сил оказаться в себе не нашел, к тому моменту накопилась внутренняя усталость, проявил слабину В учебке это был единственный раз, когда я смалодушничал, потому и запомнилось.
Психологический постоянный стресс, наверное, самое сложное, что всем в обязательном порядке предстояло почувствовать, пережить и в итоге перерасти, адаптироваться или сломаться. Конечно, позже, в войсках, к психологическому нередко добавлялось физическое насилие, наложенное на ощущение безысходности и всепроникающей усталости. Но зато по итогам службы в армии лично у меня вообще исчезла боязнь какого-либо давления, даже было смешно, когда кто-то пытался навязать свою волю, заведомо не имея никаких рычагов воздействия.
Возвращаясь к нарядам, еще вспоминаются ночные наряды на чистку картошки реально всю ночь чистили, под конец уже по фигу было что там остается после чистки главное уничтожить неочищенные горы. Имевшийся аппарат для чистки был сконструирован рукожопами и подходил только для уничтожения продуктов, что и происходило на завершающей стадии. Увещевания, что есть потом всей части будет нечего, не помогали.
Наряд в штаб красота, еще бы опыта поболее можно было воспользоваться телефоном и позвонить куда хочешь. Всю ночь струйка опытных бойцов тянулась в заветное помещение для совершения телефонных звонков. Знамя части, выставленное в небольшом зале, никто не охранял, по зато я внимательно осмотрел его и изучил все незапертые кабинеты, которые по идее должны были быть не только закрыты, но и опечатаны. Я очень переживал, что мне потом предъявят отсутствие печатей, не задаваясь вопросом, что я там лицо десятое, а не принять у меня наряд подарить еще день отдыха.
Самый ответственный и, пожалуй, важный наряд дежурный по части. Главный потому, что в него ставили только вменяемых солдат-курсантов, поэтому из нашего взвода дежурными ходили всего-то человек восемь-десять из тридцати.
Ты становишься «избранным», хотя и на достаточно тяжелую работу. Дежурный и у тебя трое оглоедов-дневальных, задача которых поддерживать порядок и стоять на тумбочке у входа, шуметь при входе офицеров: «Дежурный по рота на выход!» Конечно, правильнее говорить «дежурный по роте», но поскольку основная часть дневальных с русским языком была в сложных отношениях и падежей не признавала, то оставшиеся из вполне себе владеющих великим и могучим им не перечили, слегка подтрунивая тем самым над пролетарской многонациональной твердыней советской армии.