Всего за 100 руб. Купить полную версию
Солодкая Зоя Ивановна сугубо кабинетный работник, к обучению и воспитанию никогда не имела никакого отношения, как, скажем, к музыкальному инструменту скрипке или виолончели, но тем не менее руководила и набирала в штат таких же, преданных, тупоголовых работников в свой штат. Из всех, кого я помню, кого можно было назвать методистом, был Падуа, но вскоре он исчез, как в воду провалился.
Тем не менее, со своими сотрудниками я ладил: водил их в рестораны (была такая возможность) я выделял им жилье, вернее это делал исполком, заведующая жилищным отделом Молодцова, с которой у меня сложились едва ли не родственные отношения. Я, таким образом поглощал весь жилищный фонд района, выделяемый для работников профессиональных училищ: работники других ПТУ района ничего не получали, потому что их долю забирали мы. Причина такой несправедливости простая: директора других ПТУ мало заботились о жилищных условиях своих работников. Благодаря моим стараниям мастера и преподаватели получали путевки на море от базового предприятия домостроительного комбината.
Кроме того, ежемесячно проводились вечера сотрудников в столовой на первом этаже, где разрешалось не только закусить, но и выпить бокал шампанского. Я оказывал каждому сотруднику материальною помощь в размере 50 рублей. Не Бог знает, какие деньги, но все же в других ПТУ того ничего не было.
Словом жизнь в училище кипела, как в пчелином улье, она была не легкой, но интересной. Работники уже сами шли на работу с удовольствием, они хорошо одевались. Всегда хорошо выглядели в чистой свежей одежде, от них не несло потом, сивухой и даже махорочным табачным дымом. Естественно и воспитанники тянулись к своим наставникам.
Говорят: понедельник день тяжелый, но я больше всего любил этот день. В 845 на четвертом линейка, на которой я почти каждый день держал речь перед ребятами. Они меня всегда слушали с интересом: я умел говорить на их языке. В девять утра в моем кабинете начиналась планерка. Заместители отчитывались о проделанной работе за прошлую неделю и делились планом на следующую. В три часа заседал комитет комсомола, в четыре совещание мастеров. День был расписан по минутам.
У меня оставалось еще одно трудное дело выдворить из училища вечернее ПТУ, возглавляемое Крановым и вечернюю школу, которая относилась к системе народного образования. А народное образование возглавляла Мамонтова, член Бюро райкома партии. Мне пришлось воевать на нескольких направлениях одновременно. Если внутри коллектива проблема на 90 процентов была решена, то тут, с выдворением, все находилось на нуле.
И, тем не менее, дело закрутилось и не безуспешно. Краснов получил здание какогото учебного комбината, который разорился, и с превеликим удовольствием переехал.
Бутылку с тебя, нет, ящик коньяка, потому как ежели бы не я, не мои старания, не мой афторитет, этот вопрос, который ты затеял, не был бы решен. Я бы тут остался и ишшо тебя бы выжил.
Ты великий человек, я знаю. Давай, подождем. Как только я получу премию за последний квартал, ящик коньяка твой. Даю слово.
Тото же, гляди, не подкачай. У меня рычаги ишшо остались и связи тоже, сказал Краснов, и мы с ним распрощались.
С вечерней школой дело продвигалось труднее. Однажды Мамонтова сама явилась ко мне в училище.
Что ты, Александр Павлович, нос задираешь, а? Такое роскошное здание оккупировал и все ему мало. Как так?
Вечерники, а большинство из них взрослые люди, в том числе и строители на уроках, но больше в перерывах, тянут водочку, а я по утрам за ними хожу, пустые бутылки изпод водки собираю. Пощадите, Нина Алексеевна.
Нина Алексеевна, худая, некрасивая, но очень энергичная женщина, похлопала меня по плечу и сказала:
Ладно, сделаю для тебя. Я бы взяла тебя в школу, но там у меня одно бабье, заклюют, изнасилуют, раздерут на части. Семью потеряешь, а потом мне же тебя на бюро райкома разбирать и голосовать, чтоб тебя исключили из партии за моральное разложение.
4
В середине сентября преподаватель литературы подала заявление на расчет в связи с тем, что ее мужа посылают в загранкомандировку в Бангладеш. Я не мог ей отказать, да и не собирался этого делать, поскольку она была средненький преподаватель, с ленцой, с амбициями, несколько нервной, словом такой, которая выбрала не ту профессию в жизни. Но, свято место пусто не бывает, как говорится: прошло немногим более три дня, как в моем кабинете появилась некая Копылова Оксана. Статная, румяная, несколько полноватая, с открытым довольно миловидным лицом, она уселась в предложенное кресло и тут же, открыв сумочку, извлекла бутылку дорогого коньяка и положила передо мной на стол.