Всего за 149 руб. Купить полную версию
Общественное мнение всегда существует только на базе интересов. Оно возникает в результате сложения многочисленных и разнородных взглядов людей по интересующему их вопросу. Поэтому неотъемлемым его признаком выступает дискуссионность. Предметом коллективных суждений обычно становятся разные стороны какого-то процесса или события, а, значит, люди могут давать им противоположные, не совпадающие по модальности и интенсивности оценки.
При этом финальная магистраль разнородных точек зрения, т. е. уже сформировавшееся и определенным образом социально выраженное общественное мнение, не становится просто набором личных суждений. Сохраняя все то, что есть общего, характерного, повторяющегося в массе индивидуальных мнений, оно выводит единую систему взглядов на тот или иной социально важный вопрос. Если индивид при формировании своего суждения по какой-либо проблеме осведомлен о позиции общественного мнения, то он чаще всего присоединяется к этой позиции.
Стремительное развитие в последнее время социально-политических институтов во всем мире обнажило ранее скрытые закономерности, тенденции и противоречия, заставляющие переосмыслить ряд научных проблем. Одна из них неоднозначное влияние общественного мнения, например, на процессы демократизации, что весьма актуально в нашей стране. Корректное и эффективное решение этих научных проблем во многом зависит от понимания сущности и генезиса данного феномена в России, а также от национальных традиций проявления и изучения общественного мнения.
В советских философских и социологических исследованиях 1960-80 гг. общественное мнение рассматривается как «мир идеальных сущностей, фиксирующих глубинные связи бытия»[83]. А.Е. Песков отмечает, что «глубинные закономерности как бы отступают на задний план, зато высвечиваются дополнительные характеристики, позволяющие получить целостное представление о процессе развертывания коллективных форм человеческой субъективности»[84].
Также следует вспомнить о работах М.К. Мамардашвили, в которых развивается представление о превращенной форме как особом типе причинности, возникающем между элементами сложно организованной системы. Хотя сам автор не оперирует термином общественное мнение, он, тем не менее, отводит особое внимание рационализированным косвенно-фетишистким проявлениям общественного сознания, которые вполне сопоставимы с рассматриваемым феноменом.
Г. Блумер отмечал, что общественное мнение «может пониматься как некое мнение, состоящее из нескольких мнений, имеющих место в общественности, а лучше как центральная тенденция, устанавливаемая в борьбе между этими отдельными мнениями и, следовательно, оформленная соответствующей силой противодействия, которая между ними существует»[85].
Одной из первых попыток социологического осмысления феномена общественного мнения стала концепция коллективного сознания, выдвинутая французским социологом Э. Дюркгеймом. Он полагал, что «коллективное сознание независимо от частных условий, в которых находятся индивиды, они приходят, а оно остается точно также оно не изменяется с каждым поколением, но, наоборот, связывает между собой следующие друг за другом поколения оно нечто совершенно иное, чем частные сознания, хотя и осуществляется только в индивидах»[86]. Таким образом, коллективное сознание фактически выступает способом коммуникации между индивидами, без которого невозможно воспроизведение общества в пространстве и времени.
Подобный подход позволяет преодолеть склонность к мистической интерпретации или биологической натурализации коллективных форм субъективной деятельности. Коллективное сознание, считает Э. Дюркгейм, это реально существующий феномен, проявляющийся в органической совокупности индивидуальных сознаний. Таким образом, он вводит принципиально новое основание для оценки результатов познавательного процесса. Отныне они исследуются не с точки зрения их истинности или ложности, а в зависимости от функциональной роли, которую они играют в жизни индивида и общества.
Э. Тоффлер плотно связывал феномен общественного мнения с деятельностью массовой общности, возникающей в процессе коммуникационного взаимодействия. По его мнению, это характерно для постиндустриальной (или информационной) стадии общественного развития[87], предвосхищающего наступление эпохи модерна, т. е. эпохи предельно стандартизированного, унифицированного образа мышления и деятельности миллионов людей[88].