Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Нам врут: не только вверх улитки
Ползут по склонам Фудзиямы
Они порой довольно прытко,
Глупя, соскальзывают в ямы;
Крадутся перпендикулярно
Бегущей на верха́ дороге.
Они как будто биполярны,
Как есть же просто брюхоноги.
Прогресс стал следствием ошибок
И проб не глупого стремленья
Стай фудзиямовых улиток
Взбираться вверх до помраченья.
О коне императора Калигулы по кличке Порцеллиус (Поросёнок), переименованного позже в Инцитатуса (Быстроногого) и сделанного Калигулой сенатором Рима
Порою и конь обрастает статусом,
Когда Калигула императором при нём.
Будучи Порцеллиусом, конь становится Инцитатусом
То есть, из Поросёнка Быстроногим конём.
Со временем его делают римским сенатором
При Калигуле коню стать сенатором легко.
Это как работа престидижитатора:
Дунул, плюнул и уже ого-го!
Мог этот конь стать со временем консулом,
Только Калигула помер, увы,
Чем непарнокопытного альфонса он
Бросил в лапы неблагосклонной судьбы.
Мораль такова: можешь быть ты сенатором
И даже негром преклонных годов,
Но лучше иметь под рукой престидижитатора,
Который и дунуть, и плюнуть готов.
* * *
Вечерняя пробка тянулась куда-то
За горизонт событий.
Сияла огнями, звенела матом,
Злобным и неприкрытым.
Сидельцы пробки эмоций излишки
Растрачивали убого.
Не на подкасты и аудиокнижки,
Прослушиваемые по дороге,
А на изливание вычурной страсти,
Ругательств, воплей, стенаний.
Вместо пары часов каждодневного счастья
Умных мыслей и знаний.
Не хочет народ добровольно само-
совершенствовать себя ныне,
Но местные власти продолжают упрямо
Пробчатый трафик волынить.
Решили, по-видимому, пока люди
Не «самоусовершатся»,
Никто из них никогда не будет
Заторами заниматься.
И будут пробки тянуться куда-то
За горизонты событий,
И будут звонче людские маты,
Всё злобней и ядовитей.
Зенон и фиги
Зено́н Кити́йский сто́ик был не повезло:
Пришлось создать стоическую школу.
Жить просто, без семьи ещё куда ни шло,
А без рабов!.. Вот где ни по приколу!
Хотя в Афинах древних жизнь таки была
Не хлопотной: вино, гетеры, фиги.
Вино разбавлено; гетерам несть числа;
Фиг до фига. Отсутствовали книги.
Гетер Зенон как стоик не любил,
Вино он сильно разбавлял водою.
А фиг ел много, сколь хватало сил
Себя замучивал он фи́говой едою.
Ел их зелёными и спелыми. Порой
Ехидно звал плоды сии инжиром,
А коль хотел сказать кому, что тот тупой,
То обзывал смоковницею сирой.
Выходит этика Зенона и его
Божественные логосы и фатум
Всё как бы порожденье фи́гово́,
Зачато в несварении проклятом.
* * *
И волкам, и собакам юным
Выдан был от начала мира
Дар стремленья ко вкусным лунам,
Что подобны головкам сыра.
Их, животных на вид суровых,
Лик луны восхищает очень
В полнолуние псы готовы
Вторить воем феерии ночи.
На свободе ли волки скачут,
Иль в неволе бряцают цепью
Все тоскуют они, и плачут,
И дивятся великолепью.
И тоска их, и восхищенье,
И свобода, и несвобода
Всё теряет своё значенье
В миг, когда велика природа,
В миг, когда кто-то звёздные руны
Рассыпает по ткани мира,
Зажигает вкусные луны,
Что подобны головкам сыра.
* * *
Избавь меня, Господи, от сомнений;
Сделай жизнь мою, Господи, тихой и ровной;
Излечи от терзающих размышлений
О ненужности нашей пустословной.
Дай зренье мне, Господи, да такое,
Чтоб в жизни жестокой и несправедливой,
Узреть проявленье Твое всеблагое
К нам, недостойным и суетливым.
Мясник и фартук
С утра открывая лавку,
Кивая редким прохожим,
Мясник, как писатель Кафка,
Весь чистенький и пригожий.
Он, день начиная рабочий,
Натягивает фартук,
Который отстиран не очень,
Старательно, но без азарта.
И фартук тот неприятен,
Как взгляд на невестку свекрови,
Разводы от старых пятен
Напоминают о крови.
Но тут ничего не поделать,
Ведь смерть это часть сюжета.
А фартук обычная мелочь,
Его ремесла примета.