Полыхнувшие вспышки молний полоснули по глазам, нескольких попавших под удар боевых чар
дружинников сбило с ног, и в нос ударила вонь паленых волос и горелого мяса.
Не собираясь разделять участь сгоревших заживо дружинников, я перекатился по полу и, ухватив направленный на меня посох, задрал его вверх.
Из навершия посоха ударила молния, с потолка хлынул дождь раскаленной каменной крошки, несколько осколков обожгли шею.
Тень! Не вижу почти ничего – сплошные блики перед глазами.
Худой как щепка жрец рванул посох на себя, но зажатым в левой руке мечом я ткнул его в низ живота и сразу же рухнул на колени, уклоняясь от
удара сбоку. Переливавшийся мутной белизной жезл прошел над головой и врезался в стену. На пол рухнул целый пласт размякшего камня.
Мгновенно откатившись вбок, я чудом избежал повторного замаха: искрившийся от смертоносных заклятий жезл провел по полу длинную глубокую
черту. Жрец перехватил посох двумя руками, замахнулся, но вдруг застыл на месте – ртом у него хлынула кровь, а из груди проклюнулся
наконечник воткнутого в спину копья.
Схватка закончилась так же неожиданно, как и началась. Двое оставшихся в живых жрецов попытались скрыться в темном проходе, но далеко
убежать не успели: несколько точно брошенных метательных ножей навсегда отправили их в край теней.
Снявший шлем Анджей не стал терять время и разбил дружину на две части: одна под предводительством Лебеды бросилась обыскивать подземелье,
вторая занялась оказанием первой помощи раненым. Янек, зажав в охапку вытащенные из сумы Марка факелы, закреплял их в ржавых держателях, а
добровольно вызвавшийся Висельник переходил от одного распростертого на полу тела жреца к другому и методично отрубал головы. Клинок своей
сабли он портить не решился и орудовал одолженным у кого то топором. Это Анджей правильно придумал – с тайнознатцами по другому никак
нельзя…
И все же какая чертовщина творится в отряде? Арчи свернул шею Браге, а теперь, как ни в чем не бывало стоит и разговаривает с Анджеем,
который все это прекрасно видел. Другие дружинники тоже настороженно нет нет да и косились на труп помощника Дубравы, но с расспросами
никто не лез.
Наплевав на приличия, я отправился прямиком к тихо спорящим Анджею и Арчи. Прежде чем они меня заметили и замолчали, расслышать удалось
всего два слова: «говорил» и «засада».
– У нашего нового колдуна балахон, как у этих выродков, только серый. Я ему, похоже, нос сломал, но он скоро очнуться должен…
Дубрава, даже не дослушав меня, крикнул во тьму:
– Эй, Петр! Тащи сюда тайнознатца!
– Это что? – немедленно поинтересовался я, заметив стеклянный шар в руке Арчи.
– Да так, зелье сонное, – пожав плечами, ответил тот и спрятал переливающуюся всеми цветами радуги сферу в висевший на поясе кошель.
Еще не пришедшего в себя колдуна притащил Язва. Увидев вопросительный взгляд Анджея, он поспешно объяснил свое появление:
– Нету больше Петра. Поджарили его.
– Тогда оставайся. А ты, Кейн, давай помоги остальным подземелье обыскать.
Хмыкнув, я отправился выполнять приказ, но первым делом вытащил из шеи уже обезглавленного жреца свою метательную звезду. Потом оглядел
освещенное колеблющимся светом чадящих факелов подземелье и только крякнул: вот ведь, все уже разбежаться успели!
Даже замотанные в пропитанные целебными мазями бинты Влас Чарка и Лех Зарница куда то поплелись, хоть и едва держались на ногах после
зацепившего их краем разряда молнии.
Мозолить глаза Анджею не хотелось, а посему пришлось последовать примеру дружинников. С обнаженными мечами в руках я побродил по темным
коридорам и на всякий случай заглянул в несколько келий.