Всего за 399 руб. Купить полную версию
Вы ее наказываете ремнем?
Во-первых, девочки другая статья. Во-вторых, тоже надо в строгости держать. Недавно заявляет: хочу пирсинг сделать. Три дырки в ушах и пупок проколоть, серьгу повесить. Я вот так кулак, Виктор показал наглядно, поднес ей к носу и сказал: будешь под папуаса подстраиваться, я тебе все ребра пересчитаю.
Помогло?
А как же! Как все нормальные девушки, сделала по одной дырке на ухо. Я сережки подарил золотые с красными камушками как его?.. с рубинчиками.
Носит?
Простой вопрос заставил Виктора задуматься. Он почесал макушку, развел руками:
Вроде.
Скажу вам как педагог, ежедневно имеющий дело с подростками. Если ваша дочь носит старомодные золотые сережки с рубинчиками, значит, либо она исключительно сильная личность, выдерживающая насмешки подруг с пирсингом, либо задавленная страхом перед вами несчастная девочка.
А ведь точно! почесал бороду Виктор. Не видел у нее в последнее время моих сережек.
Что и требовалось доказать.
Между прочим, у вас самой дети есть?
Двое. Сыну десять. А дочери
Не успела договорить, как хлопнула, железно звякнула дверь подъезда. Мы одновременно вскочили на ноги. Кричали, перебивая друг друга:
Сюда! На помощь! Мы застряли! Пожалуйста, помогите!
К лифту! Подойдите к лифту! Кто там? Эй! Спасайте!
И замолчали вместе, прислушиваясь. Раздался звук дерганья за ручку двери лифта. После нескольких попыток дверь распахнулась. Нашему взору предстали старенькие кроссовки и потрепанные края джинсов. Их обладатель присел на корточки и уставился на головы пленников.
Елена Петровна?
Панкин! Гриша!
Легок на помине! Не успела ничего сказать, как Виктор приказал:
Пацан! Быстро! Пулей лети к диспетчеру ЖЭКа и скажи, что мы застряли.
Гриша на него ноль внимания.
Елена Петровна, а чё вы тут делаете, а?
Шла к твоей маме, вынуждена была честно признаться, но, как видишь, лифт сломался.
А зачем вам моя мама?
Гриша! Не думай, я не собиралась на тебя жаловаться
Да что вы антимонии разводите? перебил Виктор. Кому сказано? Лети
Гриша, позови, пожалуйста, свою маму. Теперь я перебила Виктора.
Ее дома нет.
Гришенька, она дома. Я разговаривала с ней два часа назад, предупредила о своем визите.
Это было очень неудобно: разговаривать с мальчиком, сидящим на корточках, когда твоя голова находится на уровне его ступней. Слушай, ты, мелкий! встрял Виктор. Тебе русским языком сказано: позови взрослых! Двигайся!
Ага, сейчас! выпрямился Гриша. Разбежался!
Мы увидели удаляющиеся кроссовки.
Что вы наделали! тихим злым шепотом проговорила я. Как с ним разговаривали! Никуда он не пойдет и никого не позовет!
То есть как это? Он что, больной?
Битый час вам рассказывала, какой это сложный ребенок.
Да нет! в сомнении покачал головой Виктор. Сейчас он кого-нибудь приведет.
И не надейтесь!
Через десять минут томительного ожидания стало ясно, что я абсолютно права, никто не спешил нас вызволять.
Этот Гриша у меня получит! обещал Виктор и постановил: Будем сами вылезать. Как?
Дверь открыта. Я приседаю, вы становитесь мне на плечи, распрямляюсь выкарабкиваетесь наружу. Потом меня вытаскиваете.
На мне была юбка. Мягко говоря, не та одежда, чтобы становиться на плечи незнакомому мужчине. Поэтому я выдвинула встречное предложение:
Давайте наоборот? Я вас поднимаю.
Восемьдесят килограммов живого веса? в сомнении покачал головой Виктор.
Еще десять минут ему понадобилось, чтобы уговорить меня принять его план. Как назло, в подъезде более никто не появился. Да и мне стало уже не до стеснения, только бы выкарабкаться из ловушки.
Когда Виктор меня поднял (нечто цирковое, акробатическое), я плюхнулась животом на пол лестничной площадки. Виктор схватил меня за лодыжки и с силой послал вперед. Проехала пузом (то есть новым бежевым костюмчиком) полметра, собрала грязь. Встала на ноги.
Какое же это счастье быть свободной!
Попытки вытащить из лифта Виктора кончились полным крахом. Присев, захватывала его кисти, тянула, но Виктор даже ступни не отрывал от пола.
Зови на помощь, перешел Виктор на «ты». На шестом этаже, квартира семнадцать, должны быть ремонтники, мужики.
Почему-то по лестнице я бежала, точно минуты промедления могли пагубно отразиться на сокамернике.