Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
Это и была тайга.
Меня сильно удивило то, что комары все-таки боялись той белой жидкой мази, которой мы намазались прежде чем шагнуть в лес. Они кружились и звенели перед лицом, садились на одежду, но не кусали.
Мы шли и шли, долго, быстро и молча. Мне никто ничего не объяснял. Я довольно скоро приноровился к ходьбе по этому лесу, реже утыкался лицом в паутину, и даже перестал наступать на особо звонкие сучья. Глаза устали от мелькания веток, от просветов и затемнений. Я просто шёл. Когда впереди прозвучал выстрел, я даже не испугался. И выстрел был не громкий, и стреляли не очень близко. Мы побежали вперёд. Оказалось, Сергей подстрелил тетерева. Он держал среднего размера птицу в поднятой руке, а та была истерзана вдрызг.
— Вот, ведь!… Картечью жахнул! — смеялся Сергей. — Ещё когда заряжал, сам себе повторял: Серёга, запомни, картечь в левом, дробь в правом. Ну вот как раз наоборот и жахнул. Но ничё, сжуём.
Он подмигнул мне, и мы зашагали дальше.
Ничего больше тогда не произошло. Мы не видели ни одного животного, ни одного таёжного озера, никаких брошенных приисков. Лес, бурелом, тропинка, которая то была, то её не было, и всё… При Сергее мужики не трепались, а сам Сергей в основном молчал.
Когда к полудню мы пришли к маленькому бревенчатому домику, я уже понимал, что никаких медведей и барсуков вовсе не бывает. А если и есть в тайге озера, то там водятся известные мне пескари, ерши и в лучшем случае карасики, да и то не кишмя кишат.
Возле бревенчатого домика был чистый родник. Мы напились, встав на колени, прямо из земляной воронки, которая полнилась холодной водой, а на дне её танцевали песчинки и маленький белый камешек. На двери дома не было замка, мы вошли, в доме было темно, он был без окон. В нем стояла сырость, пахло плесенью и погребом.
— Серёга, а чё ты дверь-то не оставишь открытой? — спросил один из мужиков. — Пусть просохнет.
— Ага, — сказал Сергей, зажигая керосиновую лампу, — медведь придёт и так тебе тут все просушит! — Он перехватил мой ироничный взгляд. — Да-да, медведь! И вот это не поможет.
Он показал пальцем на какие-то тёмные (не знаю, как сказать) мешочки (что ли), размером с куриное яйцо, только совершенно неправильной формы, которые висели над входной дверью.
— А что это? — спросил я.
— Жёлчные пузыри, — ответил тот мужик, что водил машину, — медвежьи.
— А зачем?
— Полезно, — сказал другой.
— Да так, вешаем, чтобы медведи боялись, — сказал Сергей, — а они не боятся. Вот смотри.
И он показал мне на следы огромных когтей. Домик был весь исцарапан, некоторые следы были очень глубокие и находились высоко, я с трудом дотянулся до них рукой.
— Они и сейчас за нами смотрят, — подмигнул мне Сергей.
Мужики затопили маленькую печку, чего-то копошились в домике, готовили еду. Они сварили несчастного тетерева, получился невкусный бульон и невкусная птица вся с перебитыми костями. Мне попала на зуб свинцовая картечина. Было больно, аппетит пропал окончательно. Потом мы выпили водки, потом стреляли по консервным банкам из карабина. Я попал пару раз. Меня хвалили, мне было приятно. Что-то ещё делали, потом спали. К утру замёрзли, проснулись, дождались рассвета и вернулись в деревню. Это все, что я видел. На обратном пути комары жрали нещадно. Я потерял мазь, мною были недовольны.
Но я помню, как перед самым уходом из лесного домика, когда мужики готовились к обратному пути, я отошёл за дом пописать. Я прошёл мимо родника, и прошагал метров восемь вдоль ручейка, который истекал из земляной воронки. Он струился, образуя небольшие заводи, а точнее лужи. Я шёл, и вдруг в одной из луж я увидел отчётливый след. Я наклонился к воде и разглядел большой след, оставленный крупным животным. Это был след, какой в кино оставляли медведи.