Всего за 549 руб. Купить полную версию
Через десять минут Шура знал размеры полигона, расположение артскладов и фамилию командира полка. Он с веселым сожалением попытался определить стоимость информации, но всучить ее кому бы то ни было на информационном рынке явно не представлялось возможным.
Слушай, спросил он, если ты выдаешь столько секретов за глоток пива, то что ж ты сделаешь за бутылку водки?
За две с закуской все! убежденно сказал солдат.
Например?
Например? За полбанки я тебе этот ударник отдам! засмеялся Иван, и в голосе его Шурка понял закамуфлированную игрой готовность действительно отдать вроде надежды рыбака на поклевку в пустом водоеме: а вдруг пошлет бог полбанки через дурака-матроса.
Ты ж потом под суд пойдешь.
О! Да! С разгону.
А как?..
А так. Стакан налью сержанту в мастерских, он мне другой в загашниках найдет. Там этого списанного барахла немерено, а отремонтировать всегда можно. А триста грамм мне останется. Ну не интересуешься?
Да на что мне? развеселился Шурка.
Ну, мало ли. Грохнешь куда. Или братве сдашь. Это ведь, кому надо, хрен найдешь.
А им зачем?
Ну, откуда я знаю. Может, им пушку починить надо.
На что им пушка?
Ну, ты даешь. Мало ли. По ментам стрелять. Или по Смольному грохнуть.
На что им Смольный? Они и так там сидят.
Зануда ты! рассердился солдат. Зачем да зачем! Это ведь ударный механизм: главная вещь в орудии, без него мертвое железо. Ну возьми, что ты! Слабо́?
Они посмотрели друг на друга и загоготали. Ведь точно за полбанки пойдет ударник, было б кому сдать!.. Ну нормально.
Сознание даже ненужных возможностей способствует хорошему настроению. А хорошее настроение, в свою очередь, подвигает к реализации возможностей. Возникает прилив энергии в разных местах.
Слушай, сказал Шурка. А как у вас насчет других калибров?
У нас хорошо насчет других калибров. А ты почему спрашиваешь?
К ста пятидесяти двум миллиметрам я бы поговорил, продолжил Шурка игру, и в шутке явил себя не смысл даже, а чисто теоретический допуск связи со смыслом. Случайные связи опасны, но развлекают своей осуществимостью.
Элементарно, Ватсон, важно кивнул солдат.
Ну уж?
У нас отдельный взвод старых стапятидесятидвухмиллиметровых гаубиц есть. Не угодно?
До электрички оставалось девять минут. Шурка потащил артиллериста в кассы. Продал в очереди билет (зайцем доберется) и взял еще пива.
Снял пару глотков и щедро протянул Ивану:
Слушай, земеля. Записать есть чем? И продиктовал телефон Майи. Позвони через пару дней она тебе скажет, если надумаю. Но смотри: будешь подкатываться убью!
Случайный треп как бы приобретал приятную значительность бизнеса.
Не топи Муму, покровительственно успокоил солдат. Ну что проникся?
Прикинуть надо.
Чего прикидывать?
Того. Калибр это одно, а система другое, сам понимаешь: посмотреть, размеры уточнить.
Иван поднял пегие бровки:
Нестандартная работа дороже стоит! скаредным купеческим тоном предупредил он.
Не бздим-бом-бом. Матрос дитя не обидит.
Дай-ка еще закурить Ты что хочешь по Зимнему второй раз грохнуть? Самое время.
Учти: растреплешься в дисбат пойдешь, помогу, глупо пригрозил Шурка.
Не смеши, моя черешня! Ты где живешь?..
Если насчет встречи ты в воскресенье из части сумеешь вылезти?
Аск. Я уже старик, братишка, обижаешь.
2
Если бы на кораблях Российского Военно-Морского Флота были штатные психологи, исповедующие архаичный фрейдизм, то необъяснимая и внешне немотивированная тяга двадцатилетнего матроса к стальному цилиндру размером с, как мы сравнили, эскимо подверглась бы однозначному фаллическому истолкованию; роль отца в проявившемся эдиповом комплексе замещал бы непосредственный отец-командир, а стремление ввести этот цилиндр в предназначенное для того отверстие орудийного затвора означало бы стремление обладать кораблем, в более широком смысле символизирующим матросу мать, которая его кормит, укрывает от опасностей внешнего мира, и только в утробе которой он находится в полной безопасности и свободе от любых забот, почему подсознательно туда и стремится. Не случайно на языке народа, понимающего вкус мореплавания больше прочих у англичан, корабль женского рода. Но на кораблях мужского рода (NB!) ВМФ подобных психологов, к великому счастью командования, нет, а то практические следствия их работы могли бы быть неисчислимы и служить к непоправимому подрыву боеспособности экипажей, которые, по русской лингвистической традиции, и так готовы совершить акт с кем и чем угодно во вверенном заведовании. Самому же Шурке такая точка зрения в голову прийти не могла. Если бы его спросили: «На хрена тебе ударник?», он бы ответил соответствующе: «А хрен его знает. Так. Пусть будет интересно».