– Сейчас я дам вам определенные инструкции, – сказал он. – И прошу вас воспринять их максимально серьезно. Вы должны будете неукоснительно их придерживаться. В присутствии Блаженной Святой Марии категорически запрещается смеяться, шутить, просто улыбаться. Если в какой-то момент вы вдруг поймете, что вам смешно, закусите верхнюю губу. Так время от времени делают все, с кем Марии доводилось встречаться, поэтому подобное поведение ее не удивит. Наоборот, если вы улыбнетесь, то скорее всего только напугаете ее. Она решит, что вы раздражены и скалитесь. Кроме того, избегайте разговоров на темы, о которых Мария ничего не знает. А именно – она никогда не видела ни телевизора, ни журналов, ни компьютера с Интернетом. Она никогда не слышала таких слов, как "юмор", "шутка", "веселье", "радость"…
– Вы с ума сошли? – Данила не верил своим ушам. – Вы это серьезно? Она вообще знает, почему ей нельзя смеяться?
– Выполняя эти инструкции всего лишь на протяжении одного дня, вы поймете, что такое обет горести и страдания, – продолжил Марк прежним тоном, хотя в глазах его блеснула холодная злоба. – И когда вы поймете это, Данила, вы больше не будете требовать от меня никаких объяснений. Вы будете чувствовать…
– Что я буду чувствовать?
– Вы поймете, сколь тяжкий крест несет на своих плечах Блаженная Святая Мария, – лицо Марка стало словно матовым, абсолютно пустым и непроницаемым. – Вы осознаете, что обретение скорби – это и есть благодать Божия. Вы ощутите сладость вечной и сакральной грусти. И в вашем сердце не останется ничего, кроме любви и сострадания к ней – Блаженной и Святой Марии, нашей спасительнице и наступнице. И тогда вы поймете, что это значит – служить и помогать ей. Ибо это высшее благо и высшая награда из всех, что могут быть даны человеку…
Монотонный голос Марка действовал гипнотически.
– Темные… – буквально пропел он. – Вы знаете, кто такие – "Темные", Данила? Темные – это те, кто помогает Блаженной Святой Марии нести крест обета ее праотца и нашего общего Спасителя. Вот кто такие – "Темные". Эти "страшные" люди с "понурыми лицами", на которых столько вылито грязи и скверны, служат во спасение человечества. Но никто не знает об этом, ибо их служение – тайна, и не ради славы их участь на все времена – абсолютное смирение и преодоление себя, вера и праведность – есть истинный подвиг, которому нет равных.
– Марк, я сплю?
– А что значит – "бодрствовать", Данила?
Сооружение очень походило на крепость. Отдельно стоящие по периметру острова высокие, из темного камня здания были соединены стенами. Этот замкнутый контур имел единственный выход – своеобразные двери-ворота, которые были слишком велики, чтобы их можно было считать просто дверьми, и недостаточно большие, чтобы называться воротами.
Вертолет приземлился на площадке неподалеку от входа. Первым машину покинул Марк. Затем охранники вывели Данилу.
– Я в костюме?! – вскрикнул Данила, заметив, что на нем уже какая-то другая одежда – черный костюм, черная рубашка, черный галстук.
Значит, его все-таки переодевали!
Но из-за шума, производимого мотором и вращающимися лопастями, Марк, одетый точно так же – в черное, – его не услышал. Он только кивнул головой и показал в сторону ворот, что значило: "Следуйте за мной!"
– Я вас очень прошу! – скандировал Марк, силясь перекричать гул вертолета. – Соблюдайте выданные мною инструкции! Это очень важно! Я очень рассчитываю на вашу чуткость и доброту! Вы слышите меня, Данила?! Это очень важно!
Порывы ветра усилились. Вертолет затарахтел еще сильнее и поднялся в воздух. Данила посмотрел ему вслед. Этот остров – как тюрьма.
– Ничему не удивляйтесь, Данила! – прокричал Марк. – Ничему! Если вам будет что-то непонятно, спросите позже! Я отвечу на все ваши вопросы! Но, пожалуйста, не выказывайте удивления при ней! Пожалуйста! Не улыбаться, не смеяться, не шутить! Пожалуйста! Ради нее…
Двери ворот открылись, и вслед за Марком Данила вступил в огромный атриум с темными стеклами, закрывающими небо…
Соблюдайте тишину, – шепотом сказал Марк.
Только что он провел Данилу по длинному лабиринту страшных черных залов… Высокие готические потолки с причудливой лепкой, напоминающей пещерное царство сталактитов. Целые анфилады черных колонн с орнаментом, изображающим странных существ с рогами, хвостами, когтистыми лапами, длинными ушами и языками.
Сумрак. Полутона. Из ярких цветов – только черный.
Со стен мрачно смотрели иконы, словно специально покрытые толстым слоем копоти. Ни одного улыбающегося лица – скорбь, боль и страдание. Все, без исключения, окна этого современного "замка" были закрыты темными витражами, изображающими не то сцены истязаний святых мучеников, не то мучения грешников в кругах ада.
Марк тихонько отворил дверь и неслышно проскользнул внутрь следующей очень просторной, похожей на тронный зал комнаты, и жестом пригласил Данилу следовать за ним.
Голос женщины – низкий и печальный – гулким эхом наполнял своды залы:
– "И сказал Иисус: "Я встал посреди мира, и Я явился во плоти. Но нашел всех их пьяными. И не нашел никого из них жаждущим. И душа Моя опечалилась за детей человеческих. Ибо они слепы в сердце своем, и они не видят, что они приходят в мир пустыми, и ищут они, чтобы снова уйти из мира пустыми. Когда они отвергнут свое вино, тогда покаются "". Блаженная Святая Мария, о чем говорит Спаситель?
Тон голоса этой женщины, возможно уже старухи, был таким, что Даниле показалось, будто бы он попал на какой-то странный экзамен.
– Он говорит о грешниках, – ответил ей слабый тоненький голосочек. – Он говорит, что нет среди людей праведников. Он говорит – "пусты", это значит – мертвы в Духе. Они причащаются грехом, а должны ждать истинного причастия. Об этом говорит Спаситель, благородная Анна.
– Благодарю, Блаженная Святая Мария, – сказала первая женщина, удовлетворившись этим пространным ответом, и продолжила чтение: – "И сказали ученики Его: "В какой день Ты явишься нам, и в какой день мы увидим Тебя?" И ответил Иисус: "Когда обнажитесь вы и не застыдитесь этого. Когда возьмете одежды ваши и положите их у ног ваших, подобно малым детям. Когда растопчете их, тогда увидите вы Сына Того, Кто жив, и не будете бояться"". Блаженная Святая Мария, чем говорит Спаситель?
– Он говорит об отказе, благородная Анна, – ответил тонкий и тихий голос.
– О каком отказе, Блаженная Святая Мария? – с некоторым недовольством спросила старшая женщина.
– Об отказе от того, что делают обычные люди, благородная Анна, – уклончиво ответила Мария.
– А что делают обычные люди, Блаженная Святая Мария? – продолжала настаивать Анна.
– Они… – девушка запнулась. – Они не служат Господу.
– Правильно, – ответила "благородная Анна" нравоучительным тоном учительницы средней школы. – И сейчас, Блаженная Святая Мария, я прочту отрывок, который все объяснит…
Марк сделал несколько шагов вперед. Данила последовал за ним. В просвете между колоннами, в самом конце зала, при свете свечи на коленях перед двухметровой иконой, изображавшей пугающий своей холодностью лик Спасителя, стояли две женщины в черных одеждах. Руками они опирались на небольшие приставки. "Благородная Анна" держала на своей приставке большую старинную книгу в кожаном переплете.
– "Женщина в толпе сказала Ему, – читала Анна: – "Блаженно чрево, которое выносило Тебя, и груди, которые вскормили Тебя!" И Он сказал ей: "Блаженны те, которые услышали слово Отца Моего и сохранили его в истине. Ибо придут дни, и вы скажете: "Блаженно чрево, которое не зачало, и груди, которые не дали молока""". Вы услышали эти слова, Блаженная Святая Мария?
– Да, я услышала, благородная Анна, – смиренно сказала девушка. – Спасибо.
– Вы закончили на сегодня? – спросил Марк.
Мария обернулась. Красивое, очень необычное лицо – вытянутое, высокий лоб, выступающие скулы, тонкий нос, было в ее лице что-то нордическое. Но глаза – большие, губы пухлые, словно течет в ней и африканская кровь.
– Марк! – воскликнула Мария и, утерев слезы, бросилась к нему. – Ты приехал!
– Да, я приехал, Мария, – ответил Марк и распахнул руки.
Данила замер. Он пережил шок. В первую секунду он не понял, что с ним произошло, но постепенно стал осознавать причину своей внезапной растерянности.
"Марк! Ты приехал!" – воскликнула Мария и бросилась к нему, но на ее лице не было и тени улыбки, ни единого намека. Уголки губ опущены к низу, брови страдальчески изогнуты. Она в ужасе? Она растеряна, расстроена, огорчена?.. Нет. Ничуть! Она рада. Как бы… должна быть рада. Но полное ощущение похорон! Ужасающая сцена "счастливой встречи" . И Марк… На его лице – маска бесчувственности. С каменным лицом он обнимает женщину и нежно гладит ее по голове.
– Братик, – радуясь встрече, грустно прошептала Мария. – Любимый братик…
"Сестра?! Она его сестра?! Но почему он ничего мне об этом не сказал?.. – Данила смотрел на них в изумлении. – Может быть, это просто стандартное обращение – "братья и сестры во Христе"?.. Нет! Нет-нет, это правда – он ее брат! Глаза! Совершенно одинаковый разрез глаз!" – подумал Данила и тут же вспомнил рассказ Марка о царственной династии Меровингов. "Они отличались особым разрезом глаз", – говорил ему Марк.
– Кхе-кхе, – раздалось откуда-то сбоку. Это намеренно кашлянула подошедшая к ним "благородная Анна".
Марк с явной тревогой быстро поднял глаза па Анну. Тут же его взгляд перекинулся на Данилу… И уже через мгновение он резко схватил Марию за плечи и развернул ее спиной к гостю.