– "И когда Он снял пятую печать, – Андрей, наверное, уже в сотый раз перечитывал эти строки из Апокалипсиса, – я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка святый и истинный, не судишь и не мнишь живущим на земле за кровь нашу? И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их, и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число". И братья их, которые будут убиты… дополнят число, – задумчиво повторил Андрей. – Неужели речь идет о смерти некоего Избранника ? Дополнят число… убиенных за слово Божие.
– Избранника?! – прошептал я и физически ощутил, как мои голосовые связки напряглись и сомкнулись.
– Всадников больше не будет, – в голосе Гаптена прозвучал ужас. – То есть что… будет Избранник ?!
– Данила? – Андрей произнес это громко, недоуменно, растерянно качая головой из стороны в сторону, словно бы отказываясь в это верить. – Вы имеете в виду, что…
Как по команде мы вскочили со своих мест и бросились искать Данилу. Он должен был находиться в центральном узле, отслеживать данные. Мы делали это по очереди, и сейчас как раз была его смена.
Но, к нашему ужасу, центральный узел был пуст. Гаптен дал своим сотрудникам задание восстановить картину происшедшего. Уже через десять минут мы знали, что случилось в бункере, пока мы сидели и гадали над текстом Апокалипсиса.
Данила действительно находился в центральном узле. Потом он вышел, прошел по коридорам до зала Двадцати Четырех и скрылся за дверью. Никаких камер, фиксирующих происходящее в этом помещении Центра, нет. Поэтому о том, что там происходило, мы не знаем.
Спустя полчаса Данила снова появился в коридоре, прошел к выходу из бункера, зашел в лифт… Больше никакой информации.
"И когда Он снял пятую печать,
я увидел под жертвенником души
убиенных за слово Божие и за
свидетельство, которое они имели.
И возопили они громким голосом,
говоря: доколе, Владыка святый и
истинный, не судишь и не мнишь
живущим на земле за кровь нашу?
И даны были каждому из них
одежды белые, и сказано им, чтобы
они успокоились еще на малое время,
пока и сотрудники их, и братья их,
которые будут убиты, как и они,
дополнят число".
Откровение святого
Иоанна Богослова,
6:9-11
Пролог
Почти полвека назад немецкий сказочник Джеймс Крюс поведал миру историю о том, как Тим Талер повстречал Дьявола. Страшного гражданина в клетчатом пиджаке звали барон Треч. Если прочесть это имя задом наперед, то получится – "Черт". Так что сомнений в дьявольском происхождении барона нет никаких.
Но что понадобилось черту от бедного мальчика-сироты?.. Ведь какой-то интерес у него был, потому что темные силы не являются к нам без нужды.
Дьявол позарился на веселый, раскатистый, бесстрашный и счастливый смех маленького Тима. Позарился и начал торг. Но что он мог предложить смеющемуся Тиму? То, в чем Тим испытывал нужду. А Тиму нужна была свобода. Самая малость свободы, крошечная толика.
Мальчик хотел выполнить свое обещание и расплатиться с блошницей, которой задолжала его бестолковая мачеха. Освободиться… А еще он хотел поставить на могилу своего отца гранитную плиту с надписью: "От твоего сына Тима, который тебя никогда не забудет". И это тоже свобода – отдать внутренний долг.
Да, Тиму нужно было совсем немного свободы, совсем чуть-чуть – получить возможность сделать то, что ты считаешь важным.
Тим продал свой смех не задумываясь, в два счета, после первого предложения барона Треча. Продал, не успев понять, что страшный контракт отнимал у Тима именно то, что он искал, – свободу. Потому что смех – это и есть подлинная свобода. Если ты способен смеяться, значит, все еще возможно, значит, жизнь продолжается, значит, ты – человек , а это дорого стоит. Но о том, что именно ты теряешь, узнаешь, только потеряв или… продав. И Тим узнал, но было уже поздно.
Но было у Тима еще одно качество, которое черт и не думал покупать. Не понял, видимо, ценности… Это качество – доброта. Оно-то и спасло Тима. Ведь доброта – сила, которая находит нам друзей. Никаким другим образом друзья у нас появиться не могут, только через доброту.
Доброта нашла друзей неулыбчивому Тиму, а друзья Тима нашли способ вернуть ему смех. Но немногие видят эту истину в сказке Джеймса Крюса, наивно полагая, что речь в ней идет только о смехе и о деньгах.
"Тим Талер взамен проданного смеха сможет выиграть любое пари", – значилось в контракте Тима, который он подписал с бароном Тречем. И еще, по другому пункту этого контракта, Тим должен был хранить тайну договора. В противном случае его смех навсегда бы остался у Треча.
Положение Тима было почти безвыходным, но его друзья сами догадались о содержании контракта и заключили с ним пари. Они поспорили с Тимом, что тот не сможет вернуть себе свой смех, и смех вернулся к мальчику-миллионеру, потому что по контракту Тим выигрывал любое пари.
Хорошая сказка со счастливым концом.
Но давайте представим себе, что черт – барон Треч – знал бы о главном достоянии Тима. Знал бы, что это вовсе не смех, а доброта. Что именно доброта – высшая ценность, которая дороже всего на свете, дороже не только всех богатств мира, но и свободы, и смеха.
И вот Дьявол является на встречу с Тимом, но не как покупатель, а как продавец. Является и предлагает Тиму кое-что купить у него в обмен на его смех…
Да, если бы черт знал о том, что такое доброта, он бы не попался в ловушку, которую приготовили для него друзья Тима. Он мог предложить Тиму купить у него счастье для многих-многих людей, купить много счастья в обмен на одну – его, Тима, – улыбку.
И что бы случилось тогда?.. Разве доброта Тима позволила бы ему отказаться от такой сделки? Нет, не позволила бы. И добрый Тим расстался бы со своим веселым, раскатистым, бесстрашным и счастливым смехом. Расстался бы навсегда…
Часть первая
Данилу приветствовали у парадного входа большого мрачного здания, расположенного на тихой улочке в самом центре города. Все окна наглухо закрыты, никакой вывески, никаких указателей или табличек. Неразговорчивые с серьезными лицами люди в костюмах отработанными движениями одну за другой открывали перед Данилой тяжелые двери. Длинные пустые коридоры. Чисто, аккуратно и холодно.
– Спасибо, что пришли, – сказал мрачный кареглазый человек тридцати с небольшим лет с короткими, черными как смоль кудрями.
На незнакомце был элегантный приталенный костюм в тонкую полоску, яркий дорогой галстук, лежавший поверх белой рубашки с высоким воротом и накрахмаленными, выглядывающими из рукавов пиджака манжетами. Огромные белые камни запонок хищно поблескивали в лучах искусственного, почти мертвецкого света люминесцентных ламп.
– Я все еще не уверен, что это было необходимо, – уклончиво ответил Данила и огляделся.
Это был некий кабинет-гостиная – вытянутый, темный. Окна занавешены тяжелыми бордовыми гардинами с золотыми кистями. Высокие книжные шкафы вдоль стен. Длинный лакированный стол на кривых ножках в центре комнаты. Вычурные барочные кресла. Несколько диванов. Картины, почерневшие от нескольких слоев лака. Гигантский камин с металлическими решетками и изразцами.
– Присаживайтесь, – незнакомец показал на очень красивое старинное кресло, стоявшее у незажженного камина.
Данила остался стоять на месте. Но странный человек в костюме не обратил на это никакого внимания. Легким кошачьим шагом он пересек комнату и занял соседнее кресло перед камином. Данила помедлил еще пару секунд и через силу заставил себя сесть. Потянулась долгая, ничем не объясненная пауза.
– Что вы хотели мне рассказать? – спросил наконец Данила, и его брови, изогнувшись, сошлись у переносицы. – Я готов выслушать ваше предложение.
– Мы уже давно следим за вами, – отозвался незнакомец, пристально глядя в пустой камин. – В вас как-то очень быстро разглядели Избранника… Но не ошиблись. Вы действительно тот, за кого вас приняли.
– И что из этого следует? – Данила непонимающе уставился на своего странного собеседника, но тот опять ничего не ответил. Данила помолчал и, слегка улыбнувшись, иронично добавил: – Знаете, вы так это сказали, что я Избранник , будто бы у вас есть какие-то измерительные приборы, детекторы, которые это показывают.
Незнакомец продолжал молчать и смотреть в черную глазницу спящего камина.
– Вы меня пригласили в молчанку играть? – взорвался Данила, собираясь уже встать и уйти.
– И куда вы собрались? – невозмутимо протянул незнакомец.
– Туда, откуда пришел, – бросил в ответ Данила и поднялся с кресла. – Не вижу смысла здесь оставаться.
– Данила, – странный человек посмотрел ему прямо в глаза долгим немигающим взглядом. – И что вы собираетесь там делать? Неужели вы так и не поняли, кто эти свихнувшиеся мудрецы из Всемирной Академии Астрального Знания?
– Я вас не понимаю. К чему вы клоните?
– Вы – Избранный, Данила. Это правда, – продолжал незнакомец, глядя на Данилу снизу вверх из своего кресла. – Но вас совершенно дезориентировали. Наговорили вам всякой чуши, отправили на Байкал, помогали вести все эти, с позволения сказать, поиски… Разумеется, я вас понимаю, вы приняли все это за чистую монету. Конечно, ведь вы же не могли проверить, так это или не так…