Кто бы это мог быть? В последнее время мне редко звонили, тем более в половине десятого утра… В трубке мужской голос, незнакомый, нейтральный.
– Господин Антипов?
– Да, с кем имею честь?
– Вы автор книги «Жизнеописание странников»? Я не ошибся?
– Не ошиблись… И в чём дело?
– Виктор Николаевич, – голос в трубке потеплел, обрёл живые интонации, – у меня предложение, которое, надеюсь, вас заинтересует.
– Слушаю.
– Обсуждать по телефону не имеет смысла. Желательно встретиться.
– Вы не представились…
– Извините. Меня зовут Гарий Наумович Верещагин. Юрист концерна «Голиаф». Слышали о таком?
Я напряг память.
– Который спонсирует телешоу «Жадность» и торгует итальянской сантехникой?
– Не только это, Виктор Николаевич. – Собеседник коротко хохотнул, словно услышал удачную шутку. – «Голиаф» – многопрофильная организация, но… Всё-таки проще встретиться. Как у вас со временем? Скажем, в районе двух-трёх часов?
– Гарий Наумович, хоть намекните, о чём речь. Я ведь в сантехнике не разбираюсь.
– Вы остроумный человек, это приятно… Нет, Виктор Николаевич, вам не придётся заниматься сантехникой. Вы же писатель?
Ответить на этот вопрос однозначно было непросто. О том, что я писатель, кроме меня, знал небольшой круг знакомых и родственников да ещё, пожалуй, трое-четверо издателей, кому я носил свои романы (их у меня целых три). С завидным постоянством эти романы возвращались ко мне обратно, иногда через два-три месяца, иногда через год. Две рукописи вообще затерялись, исчезли, но, естественно, это были копии. Оригиналы хранились на дискетах и в компьютерной памяти. Выход небольшим тиражом «Жизнеописания странников» можно считать приятной случайностью, слегка польстившей моему самолюбию, не более того. Книга представляла собой беллетризованные биографии Леонардо да Винчи, Коперника и Ньютона, объединённые мыслью, что все трое были пришельцами. Смелый человек Сева Парфёнов, рискнувший выпустить «Странников» в свет, вскоре после того и разорился. Как-то за дружеским винопитием Сева поделился со мной любопытной догадкой. Оказывается, он считал, что причиной его разорения был не дефолт, не коммерческие просчёты, а тот факт, что он прочитал подряд все мои сочинения. Летом мне стукнет тридцать шесть лет, и в связи со всем вышесказанным я без энтузиазма оглядывался на прожитую жизнь, если к этому ещё добавить, что даже те, кто знал, что я писатель, частенько в этом сомневались.
– Допустим, – сказал я с вызовом. – Допустим, писатель. И что из этого следует?
– Зачем же так? – мягко заметил Гарий Наумович. – Вы писатель без всяких «допустим». На мой взгляд, один из лучших. Ваших «Странников» я прочитал за одну ночь. Замечательная вещь.
Я буркнул что-то невразумительное, не веря в его искренность. Давненько не слышал таких комплиментов. В прежние годы меня иной раз похваливала жена, особенно если удавалось отхватить приличный гонорар за какую-нибудь статейку в журнале, но с ней мы развелись три года назад.
– Кстати, Виктор Николаевич, моё предложение может оказаться для вас неплохим финансовым подспорьем. Насколько мне известно, настоящие писатели в наше время не самые богатые люди. Или деньги вас не интересуют?
Тут он, разумеется, попал в точку. Если что-то меня и интересовало по-настоящему, то именно они, родимые. На плаву я держался лишь благодаря тому, что калымил по вечерам на своей старенькой «девятке». И так уже пять лет подряд. Иногда, правда, подворачивалась возможность устроиться на более или менее приличную постоянную работу, но всякий раз я находил причины, чтобы отказаться. Не то чтобы я считал себя гением, который не имеет права растрачивать драгоценное время на ерунду, но что-то всё же удерживало.