– А в ком из них Тьма? – Данила потер голову. – Тоже неизвестно?
– Похоже, что ни в ком.
– Это как? – удивился я.
– Есть кандидаты, – сказал Гаптен. – В принципе, любой из тех, кого мы сейчас видим, может оказаться Всадником… И Вильгельм, и Ханс, и Альфред, и Отто, и Ильзе. Плюс там еще целая группа, насколько я понимаю…
– А почему информация идет через Отто? – перебил Гаптена Андрей.
– У него самое стабильное поле, – пояснил Гаптен. – Во время нервного срыва информационное поле человека начинает мерцать, и мы не можем его удерживать. Как ты правильно сказал, у них у всех истерика. Но Отто оказался самым внутренне устойчивым…
– Крепкий орешек, – тихо сказы Данила.
– Да, – подтвердил Гаптен. – А в остальном – у нас там просто сгущение отрицательных энергий. Вот…
Гаптен нажал на пульт дистанционного управления, и на прозрачном экране сбоку от нас появилось некое подобие карты мира.
– Это общая характеристика астрального поля в динамическом режиме…– пояснил Гаптен.
Мы все, словно по команде, уставились на этот экран. Я думаю, что если капать черной тушью в молоко, то получится примерно такой же рисунок – белый фон, разъедаемый разрастающимися черными прожилками. Мир, попавший в сети.
– Сейчас мы увеличиваем масштаб, – Гаптен зафиксировал зону в европейской части и стал быстро нажимать на кнопку пульта. – Вот; Европа, Австрия, Вена, центр города.
– Ах! – я вскрикнул.
Я испугался, да и все мы испугались. Черная дыра! Настоящая, реальная черная дыра! Она буквально захватила мой взгляд и потащила его внутрь этого изображения! Чудовищное чувство! Как будто душу силком вытягивают через глазные орбиты…
Гаптен резким движением выключил экран.
– Вы все почувствовали? – испуганно спросил он. – Никогда такого не было. И это ведь только информационный слепок! А что там на самом деле творится?!
Отто приподнялся на локтях и огляделся вокруг. Он лежал на тротуаре. Голова раскалывалась. Ильзе сидела тут же, рядом, прямо на асфальте. Чулки разорваны, колени в крови. Она ревела навзрыд.
– Что? Что случилось? – пролепетал Отто, язык его почти не слушался.
– Ты полез в драку. Он тебя ударил… – ревела Ильзе, растирая по лицу остатки косметики. – Ты упал… Я думала, ты умер.
– Черт! – Отто схватился за голову. – Что на тебя нашло?! Черт! Черт! Черт! Я должен отвести тебя домой. Нет, я должен доложить…
– Нет! – ревела Ильзе. – Он убьет меня! Он убьет! Нельзя! Нельзя!
– А где мой бумажник?.. – Отто встал на ноги и ощупал карманы. – Где мой бумажник?! Черт! Он украл мой бумажник. Там права… Черт! Там мои права…
Ильзе продолжала реветь, стоя на четвереньках, хватая Отто за штаны.
– Что это за улица? – спросил он.
– Бергассе, – простонала Ильзе.
– Ладно. Вставай, пойдем.
Они с трудом поднялись на ноги.
– Дом пятнадцать, – считал Отто. – Дом семнадцать. Дом девятнадцать…
– Квартира Фрейда…
– Что? – не понял Отто.
– В этом доме квартира Фрейда, – сказала Ильзе.
Отто с удивлением посмотрел на свою спутницу:
– Он же семит.
– Ну и что? – Ильза воззрилась на Отто с нескрываемой ненавистью. – У семитов не может быть квартиры?..
– Как?! – не понял Отто. – Он – семит!
– Как я ненавижу вас! Как я вас ненавижу! – орала Ильза. – Я три года была в параличе. Три года! Я думала, это позвоночник. А оказалось – истерия! Потому что я боюсь, понимаешь? Я боюсь трахаться! И от этого страха у меня ноги отнялись! Понимаешь, подсознательно! Я так себя защитила от вас, мужиков! Параличом! Ведь нельзя трахаться парализованной! Защитила, подсознательно! Все просто! Все по Фрейду! По этому семиту!
– Но ты же ходишь? – Отто ничего не понял из этого объяснения и внимательно посмотрел Ильзе в глаза.
– Потому что пришел этот ваш богоизбранный Ханс, радетель арийской расы. Пришел и сказал: "Бог тебя наказал, Ильзе! Бог! Откажись от Бога! Отдай свою девственность Священному Копью!" И я отдала, и бояться перестала. Понимаешь?! И пошла! Как рукой сняло этот паралич! Понимаешь – как рукой! И я поверила! Хансу поверила! Ведь тогда я ничего этого не знала и не понимала – ни про Фрейда, ни про истерию, ни про истерические параличи. Жила рядом с этим чертовым музеем и не знала! Я думала, меня Бог наказал. А я просто трахаться боялась!
Ильзе обвила Отто руками и плакала у него на груди. Потом, в приступе бешенства, била его по спине маленькими кулачками. И снова бессильно повисала на его шее.
– Ты с ума сошла, – тихо прошептал Отто. – Тебе надо домой. Тебе надо поспать.
Отто подхватил Ильзе и понес на руках.
– Ты, правда, знаешь этого человека? – спрашивает Ильзе, когда они поднимаются по лестнице.
– Да, знаю, – отвечает Отто. – Немного.
– Ты можешь привести его ко мне?
– Его? К тебе? Как? Зачем?
– Просто привести, – Ильзе жалостливо смотрит на Отто заплаканными, совершенно карими глазами. – Чего тебе стоит?..
– Нет, я не могу, – отпирается Отто. – Что ему скажу? Нет, это невозможно.
Ильзе открывает дверь в свою квартиру и тянет Отто за руку.
– Мне надо идти, Ильзе. Мне надо идти, – говорит Отто. – Завтра важный день. Тебе нужно отдохнуть. Тебе нужно выспаться. Завтра важный день.
Ильзе тянет его за руку. Она добрая и несчастная. Она держит его за руку. Ей одиноко.
– Проходи, пожалуйста, – шепчет Ильзе. – Я должна напоить тебя чаем. У тебя голова в крови. Тебя нужно умыть. Куда ты пойдешь – весь в крови? И немного выпить, обязательно.
– Нет, я не могу, – отвечает Отто и проходит в. квартиру.
– Ты забыл? Я Старшая, – нежно говорит Ильзе. – Ты должен меня слушаться.
– Нет, я помню, – мотает головой Отто. -Но…
– Какие могут быть "но"? – она прикасается к нему с нежностью и теплом. – Не может быть "но". Сейчас тут только мы – я и ты. И я – Старшая. Так?
– Так.
Ильзе стягивает с Отто куртку и ведет его в светлую, просторную ванную комнату.
– Нагнись, – говорит она Отто, берет душевой шланг и начинает мыть ему голову. – Ой! Кажется, я намочила твою рубаху. Сними.
Отто инстинктивно закрывает рукою грудь. Он не хочет, но все же начинает снимать рубашку. Ильзе направляет струю на его штаны.
– Их тоже придется снять… – уверяет она.
– Нет, не надо, – говорит Отто и пятится. – Пожалуйста…
Но он запутался в рубахе. Ильзе начинает помогать ему со штанами. Отто стягивает рубаху, но она намокла, прилипает к телу и сковывает движения. Он чувствует, что Ильзе снимает с него не только штаны.
– Подожди… постой… что ты…
Она гладит его тело. Она ласкает его. Она прикасается к нему губами.
Старшая берет от младшего то, что ей нужно.
Власть бывает разной. И нужно ли ей приказывать, если в ее просьбе невозможно отказать? И должна ли она использовать силу, если ее слабости вполне достаточно, чтобы подчинить сильного? Власть бывает разной…
Капли алой крови на белом кафеле – его и ее.
Отто целовал ее руку. – Помоги мне встать, – голос Ильзе стал вдруг холодным, металлическим. – Помоги мне встать!
Отто поднялся, поскользнулся на мокром полу, не удержал равновесие и упал. Ему вдруг стало смешно. Как глупо… Как все глупо…
– Что ты ржешь?! – Ильзе произнесла это так, что кровь в его жилах остановилась. – Помоги, мне встать, кретин!
Отто снова поднимается, тянет Ильзе за руку. Но она даже не пытается ему помочь.
– Ильзе, помоги мне, – просит Отто.
– Поднимай, урод! – орет она.
Отто пытается, но на мокром полу ее тело прокручивается, словно сплавляемое по реке бревно.
– Что с твоими ногами? – Отто удивленно смотрит на напряженные, вытянутые, как две шпалы, ноги Ильзе.
– Поднимай! – орет она.
И по этому истошному крику Отто, вдруг, понимает, что она в панике. У нее отнялись ноги!
– Поднимай! Поднимай! Поднимай!!!
Отто собирается с силами, взгромождает на себя тело Ильэе и несет ее в комнату.
– На диван! – командует она. – На диван! Он кладет Ильзе на диван.
– Накрой! – кричит она, показывая на плед. Отто выполняет ее приказание.
– Оденься! Немедленно оденься!
Отто пятится в ванную. Спешно натягивает на себя мокрые вещи.
– Пшел вон! – Ильзе указывает Отто на дверь. – Пшел вон!
Отто кубарем выкатывается на лестничную клетку и закрывает за собой входную дверь.
Холодный пот. Его пробивает холодный пот. Он льет градом. Холодная одежда, холодный пот, холодные ступени. Отто сидит в углу между пролетами и плачет.
Святая Супруга лишилась девственности. Он лишил ее девственности. Она парализована. Она обвинит его в изнасиловании. Отто ее изнасиловал.
"Переспишь с Ильэе, выпьешь ее девственной крови, и она тебя кончит. Как паучиха… Па-у-чи-ха…", – звучит в голове Отто пророчество Вильгельма.
Завтра ничего не состоится. Священное Копье никогда не обретет свою силу. Арийская раса никогда не будет править на этой земле. Отто убьют.