Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
А мы — конечно, старик, конечно, но как только уходил — вот бедняга, ну до слез его жаль. И Большой — принесла нелегкая эту Тереситу, и Чижик — ведь уже смирился, а теперь прямо места себе не находит, а Маньуко — может, ученые что-нибудь придумают? но Лало — нет, мой дядя, он врач, говорит — тут дохлое дело, ничем не помочь.
А Куэльяр — ну как, папа? Пока никак. Есть ответ из Парижа, мама? а из Рима? а из Германии?
Он снова стал ходить на танцы и, чтобы отделаться от своей былой славы и восстановить доверие в хороших домах, вел себя безукоризненно, ну молодой человек самого тонкого воспитания. Что бы ни было — день рождения, пикник, коктейль, он никогда не опоздает, не выпьет лишнею, придет с подарками — Чабукита, это тебе, поздравляю, а цветы твоей маме, здесь ли Тересита? Танцует степенно, чинно, под стать старикам, чуть отстранившись от партнерши. Приглашал девчонок, которые скучали, — давай, пышечка, станцуем, любезности маме, поклон папе, улыбочка теткам — не угодно ли стакан соку, улыбочка родственникам — ну глоточек! Вовремя комплимент — какое у вас дивное ожерелье, как блестит камень на этом кольце, и разговор к месту — а вы были на последних скачках, сеньор? кто же сорвал главную ставку? И приятная лесть — вы, сеньора, истинная креолка, сколько грации, достоинства, научите меня этому повороту, дон Хоакин, мне бы танцевать, как вы!
О чем бы мы ни разговаривали (в парке, в «Cream Rica», на улице), стоило подойти Тересите, наш Куэльяр сразу делался другим. Он для нее старается, фасонит, хочет показать себя в лучшем виде, вот, мол, какой я умный, образованный, говорили мы. А Фитюлька что-то плел туманное о религии (может ли все-таки погибнуть Господь Бог, если Он бессмертный), о политике (Гитлер не был таким уж безумцем, как пишут, раз он за короткое время превратил Германию в высокоразвитую страну), о спиритизме (ничего это не ерунда, а научно установленный факт! В одном французском университете есть такие медиумы, которые способны не только вызывать души умерших, но даже, представьте, их фотографировать. Он своими глазами видел это в очень серьезной книге. Если Тересите интересно, у нее будет эта книга), о своих планах насчет поступления в Католический университет. И Тересита с кокетливой улыбочкой — о-о, как замечательно! кем же он станет? — белые ручки прямо перед его носом, — адвокатом? — пальчики пухлые с длинными ногтями, — фу, подумаешь! — покрытые телесным лаком, — на лице гримаска. А Куэльяр — нет, он не станет каким-то крючкотвором или трепачом, ему надо попасть в Torre Tagle[6] , стать дипломатом. Тересита в восторге — ручки, глазки, хлопает ресницами… А он — да, да! его отец в дружбе с министром, и разговор уже был. Значит, дипломат, — губки улыбаются, — ах, какая прелесть! И он, млея, — конечно, ведь дипломаты, они столько путешествуют. И она — о-о, без конца, да к тому же у них то приемы, то праздники!
Любовь делает чудеса, говорила Пуси, какой стал кавалер, какой обходительный. И Японочка — слишком странная у них любовь. Если он так присох к Тере, зачем тянет, пора действовать. И Чабука — в том-то и суть, два месяца ходит за ней по пятам, а толку? И ребята меж собой: знают или притворяются? Зато перед девчонками защищали его, как могли: тише едешь — дальше будешь. Это он от гордости, говорил Чижик, не хочет рисковать, пока не увидит, что она согласна. Какой тут риск, говорила Фина, конечно, она согласна быть его девушкой.