Ну, слава Богу, все закончилось. Я умерла...
Воскрешение из мертвых вообще дело не очень легкое и приятное, а если тебе перед смертью еще и плюнули в лицо большой дозой нервно-паралитического газа - тем более. Ощущение такое, будто тебя изнасиловали все портовые грузчики мира. Голова гудела и звенела тысячью маленьких отвратительных колокольчиков. Прислушавшись, я поняла, что гуд и звон поселились не только в моей голове. Еще гудел мотор машины, звенели инструменты в железном ящике, на котором покоилась моя несчастная голова. Меня везли в багажнике. Кто вез, куда и зачем - об этом не хотелось даже и думать. Наверняка не на праздник, потому что у меня ко всему тому еще и связаны за спиной руки.
Машина остановилась, я услышала веселые Шумливые голоса, потом открылся багажник, меня вытащили, поставили на ноги. Я находилась во дворе типичной московской школы, между двумя корпусами с забранными железными решетками светящимися окнами. Судя по всему, здание сдано в аренду под какой-нибудь офис, и бандиты устроили здесь свое логово. За высоким бетонным забором с пущенной поверху проволокой, построенным вместо обычного школьного, ничего не было видно, даже крыш зданий. Только откуда-то издалека доносился гул машин, значит, недалеко проходила трасса. Наверняка ни прокуратуры, ни казармы собровцев, которые могли бы, услышав крики о помощи, примчаться и вытащить меня отсюда, поблизости не было. В этом логове бандиты, похоже, чувствовали себя вольготно и могли делать все, что пожелают их поганые души.
Несколько человек, включая доставившего меня громилу, стояли теперь вокруг и, гнусно ухмыляясь, рассматривали добычу. Все они были бритоголовыми, в спортивных брюках и открытых борцовских майках, из-под которых выпирали накачанные и перекачанные мышцы, покрытые татуировками.
- Ну, пошла давай! - Громила толкнул меня в спину. - Неча тут красоваться!
Он провел меня через какую-то дверь на второй этаж, в фойе, откуда можно было попасть в спортивный и актовый залы, потом мы поднялись на третий, где раньше находились раздевалки, и он впихнул меня в дверь, оставив в одиночестве посреди большой комнаты с мраморным камином. На стенах висели ковры и картины, с низкого потолка свисала старинная медная люстра, в ней горели свечи, одну стену занимал огромный диван с резными ножками, около него резной столик и пара узорных пуфиков. В комнате царил полумрак, пахло свечным воском, и можно было снимать кинофильм из жизни средневековой Европы.
Дальняя дверь у камина открылась, и появился немолодой уже тип в простых брюках и белой рубашке. Я удивилась, как это он не надел камзол и не нацепил на бок шпагу, чтобы уж вполне соответствовать обстановке. Он был почти лысым, через весь лоб к правому уху шел рваный шрам, нос был большим и горбатым, а глаза совершенно бесцветными, с приспущенными веками, словно сонными. Не обращая на меня внимания, он прошел к дивану, сел и щелкнул пальцами.
- Эй, бес, вина хозяину!
Тут же из двери за моей спиной появился еще один бандит с подносом, выставил на столик запечатанную сургучом пузатую бутылку "Порто", Бог знает какого года розлива, и хрустальные бокалы.
- Пей на здоровье, Сатана, - с льстивой улыбочкой пропел он и смылся.
Я стояла, со скептической улыбкой наблюдая за представлением. Распечатав сосуд, бандит налил полные бокалы, взял один и непринужденно откинулся на расшитую золотыми узорами спинку дивана.
- Ну, что стоишь, садись, угощайся, - вежливо пригласил он меня, кивнув на пуфик. - Побазарим.
Я села. И с удовольствием бы выпила, ибо в горле страшно першило, если бы мне кто-нибудь развязал руки. Но желающих не было. Словно не замечая этого, мерзавец пододвинул ко мне бокал.