- Надо идти к Лукьянову, - сказала мама. - У него совещание. Но это неважно. Пойдем... Ты скажешь свое мнение от имени хора!
- И папу захватим.
- Он разволнуется. А впрочем...
Отец переводил взгляд с мамы на меня, будто спрашивал: "Правда ли это?.."
- А Лукьянов разве не знал? - уже вслух спросил папа. - Ты не говорила ему о Викторе Макаровиче?
- Говорила... Но не акцентировала на этом. Я знаю Лукьянова. У него свои принципы. Ставку надо было выбивать не ради определенного человека, тем более пенсионного возраста, а ради дела. Но ведь другой кандидатуры ;и не было!
- Идем к нему! - решительно заявил отец. И пошел впереди, хотя обычно в таких случаях нас за собой ведет мама.
У Лукьянова шло совещание.
- Я загляну... - сказал папа.
Секретарша как бы защитилась от него обеими руками:
- Ну, это уж на вашу ответственность!
Через минуту Лукьянов вышел в приемную.
Как я и предполагал, он был высоким, стремительным.
Лицо его было не просто приятным и открытым, как у меня на концертах, но еще и красивым. И загорелым.
- Что такое? - не здороваясь, спросил он.
- Надо вам рассказать... - начала мама.
- Это срочно?
- Да! - сказал я.
Он взглянул на меня с удивлением, но даже не спросил, кто я такой.
- Давайте!
Он распахнул дверь, которая была напротив его кабинета.
- В чем дело?
- Речь идет о художественном руководителе ансамбля, - сказала мама. , Этот вопрос решен положительно.
- В том-то и дело, что нет!
- Как нет? Единица утверждена.
- Но персональное назначение... неверное, - продолжала мама. Утвержден не Виктор Макарович, а другой человек.
- Ну, в такие детали я вникать не могу...
Тут произошло неожиданное: папа повысил голос.
- Нет, вы прекрасно знаете, что любой проект, любая машина состоят из деталей. И вы постоянно вникаете... Но и художественное произведение, и человеческая жизнь - все, все состоит из деталей!
- Директор Дома сообщил мне вчера, что Виктор Макарович сам решил отдохнуть. Что ему врачи запретили...
- Дебет с кредитом явно не сходятся! Он обманул вас, - сказала мама.
Отец передвинул письменный прибор на столе:
- Тот же самый директор Дома сказал, что Виктор Макарович - уже "пройденный этап". Это ваше любимое выражение. Но человек не может быть пройденным этапом! - Отец решительно вернул письменный прибор на прежнее место. - И вообще я должен сказать... Что значит "пройденный этап"? Наша с вами жизнь покоится на "пройденных этапах". Как на фундаменте! Не надо быть строителем, чтобы знать, что без фундамента здание рухнет.
Недавно я слышал что-то очень похожее. Но Виктор Макарович говорил о книге, а отец о фундаменте. Потому что был инженером.
Лукьянов папу не узнавал.
- А я держал вас за чересчур деликатного человека. Это мне нравится!
Отца многие считают чересчур деликатным.
"Ты немного недопонимаешь", - говорит мне папа в тех случаях, когда я вообще ничего не понимаю. Например, когда он помогает мне решать математические задачки. "Вот видишь, как у тебя все получилось!" - говорит он. А на самом деле все получилось не у меня, а у него. "Это не совсем так", - говорит папа, когда что-нибудь совсем уж не так.
Он умеет подсказать, вроде бы не подсказывая. Так бывает и с моими задачками, и сЬ звонками Лукьянова.
- Вот видите, как вы отлично придумали! - говорит он Лукьянову по телефону.
- Это же ты придумал, - возражает мама, когда папа вешает трубку.
- Он и без меня все это знал.
- Знал бы, так не звонил!..
И возражает папа людям так, что, кажется, он просто дополняет их собственные мысли.
А тут он почти кричал. И на кого? На Лукьянова!..
- Разве можно не ценить людей, которые уже сыграли свою роль, выполнили, так сказать, свою функцию? - продолжал папа. - Так, простите, и мать с отцом недолго вычеркнуть из памяти.