Но Морис отмахнулся от него и продолжал:
— Я хочу задержать вас совсем ненадолго и объяснить, что же вам показывали под видом переселения душ. Поскольку вы сами выбрали меня в комиссию, думаю, никто не станет возражать против этого.
Операторы замерли у своих камер, видимо выслушивая приказания режиссера. Потом все они навели камеры на Мориса. Значит, решили продолжать передачу, интерес взял верх над осторожностью и боязнью скандала.
— Итак, хотите ли вы, друзья мои, чтобы я объяснил вам эти мнимые чудеса?
— Хотим! — дружно ответил зал, хотя в этом хоре слышались и отдельные протестующие возгласы.
Но Морис, конечно, сделал вид, что их не замечает.
— Прошу в таком случае всех снова сесть и соблюдать тишину, — сказал он и повернулся к устроителю вечера, с обескураженным видом стоявшему посреди сцены. — А вы, господин Арвид, как самый активный пропагандист и верный адепт переселения душ, надеюсь, не откажетесь мне помочь?
Бедному председателю не оставалось ничего иного, как покорно кивнуть. Он, правда, хотел что-то сказать, но Морис не дал ему и рта раскрыть.
— Спать! — резко взмахнув рукой перед носом толстяка, приказал он. — Спать!
И, повинуясь этому приказу, господин Арвид окаменел, замер посреди сцены, моментально погрузившись в глубокий гипнотический сон.
Все в зале ахнули и тоже словно вдруг заснули, такая воцарилась тишина.
Еще бы! Помогая мужу проводить опыты, я не раз наблюдала, как он погружает людей в гипнотический сон подобным весьма эффектным приемом, — и все равно я всегда поражаюсь и восхищаюсь. Это так называемый молниеносный гипноз. Моментально усыпить удается лишь тех, кто отличается повышенной внушаемостью и уже подвергался гипнозу раньше. Только Морис мог решиться на такую штуку. А если бы толстяк не заснул?.. Но он крепко спал — стоя, ничего не видя и не слыша вокруг, а Морис, не обращая на него внимания, деловито распоряжался:
— Давайте добавим в комиссию еще кого-нибудь, а то она сильно поредела. Желательно специалиста — историка. Кто желает, дамы и господа?
В дальнем ряду поднялся пожилой высокий мужчина в очках.
— Отлично. Простите, ваше имя? — спросил у него Морис.
— Ганс Боттом. Преподаватель истории в колледже Святого Фомы.
— Прекрасно. Прошу вас занять место на сцене, господин Боттом, и возглавить комиссию. Пожалуйста, господа, придумайте, в какие именно эпохи вам хотелось бы отправить душу уважаемого господина Арвида. Нам их вы пока не называйте, чтобы зрители не подумали, будто я специально готовлю ответы на ваши вопросы. А я займусь подготовкой его души к путешествию. Да, а где же наш уважаемый индийский гость? Куда он делся?
Только тут я, как и остальные зрители, заметила, что бородатый йог в самом деле незаметно ушел со сцены.
Я повернулась к комиссару Тренеру, но и он куда-то исчез. Кресло его пустовало. Кругом чудеса!
— Видимо, наш гость решил тоже перевоплотиться, — насмешливо продолжал Морис. — Но по некоторым признакам я подозреваю, это ему вряд ли удастся. А мы обойдемся и без него. Ведь ему-то прекрасно известна вся механика переселения душ, с какой я хочу вас сейчас познакомить.
Подойдя к Эмилю Арвиду, стоявшему посреди сцены с закрытыми глазами, Морис сделал несколько пассов перед его лицом, приговаривая:
— Спите крепче… Вы погружаетесь в глубокий, спокойный сон. Вы слышите только мой голос. Вы будете крепко спать… А когда проснетесь, вы забудете все, что я вам внушал во сне, и будете чувствовать себя хорошо отдохнувшим… веселым… бодрым… Спать… Спать.
— Ну, что же, начнем, — деловым тоном сказал Морис, обращаясь к залу. — Как видите, господин Арвид погружен в глубокий гипнотический сон.